Бандит в полтона ругается. После я ощущаю хлёсткий шлепок по рукам.
— Ай!
Неожиданно! Жжёт.
— Слишком медленно. Я сам!
Да, я вижу, как сильно рвётся наружу его большой и каменный член из тесной блокады штанов. Щёки пылают румянцем, соски напрягаются до боли под нежной тканью лифчика, а между ног потрескивают электрические импульсы дикого желания. Я вся горю. Замираю в предвкушении грязного и запретного. Дерзкого и сумасшедшего. Опасного и порочного. Секса. Со зверем.
Бандит хватает меня за плечи, крутит вокруг оси, прижимает лицом к стене.
Ещё один несильный шлепок. Только уже по попе. Ахнув, я выгибаюсь дугой навстречу сумасшедшим чувствам. Для яркости ситуации, Данте заламывает мне руки за спину, будто я его заложница. Вообще, да, так оно и есть.
— Твой бывший тебя когда-нибудь брал в попку? — вкрадчиво шипит на ухо бандит, ударяя языком по мочке.
— Не смей упоминать эту сволочь, — огрызаюсь я со злостью.
— Ах, да, прости.
Он оказался ещё большим говном. Я недостаточно гадко о нём думал. Бросил беременную девушку и слинял. Уёбок. Не делай добра — не получишь зла. Теперь ты моя. Вещь. А если бы не связалась с кретином, была бы человеком. Свободным, личностью.
— Я человек. Личность! А ты — дикий зверь!
Что это с ним? Стресс так проявляется? К чему прошлое вспоминает?
Но вскоре я понимаю, что Данте со мной играет таким вот образом, чтобы сделать секс более ярким, бешеным, сумасшедшим.
Распаляет аппетит, дразнит, злит, чтобы набросилась на него голодной дикой кошкой. А он бы меня наказал. Членом. Быстро, жёстко, глубоко. Так, чтобы орала до срыва горла и в стонах собственных захлёбывалась.
— Полегче со словами, малыш. Ты ведь моя собственность.
— Кто дал тебе право так меня называть? — продолжаю игру, брыкаясь.
— Ты забыла? — наваливается на меня тяжелой стеной, доминируя. — Потому что я так сказал. А я здесь всё.
Моё слово — закон.
Треск ткани. Он рвёт на мне сначала трусики, а потом ещё и бюстгальтер с тела беспощадно срывает.
— Ай! — конечно же, воспитывает хлёстким, но не болезненным ударом ремня по попе, чтобы я уяснила твердость его слов. И штанов, наверное. После удара он прижимается ко мне пахом к ягодицам, трётся стоячей эрекцией через брюки, рычит, обнюхивая свою добычу — волосы, шею, ключицу. Даже слегка кусает за плечико.
