"
"Я подумала, прислушалась к своим чувствам и поняла, что не ушёл, но отступил. Не так, как когда я ему сопротивлялась, а будто то, что я почти обожглась, помогло мне снова ясно думать. А может быть, даже ardeur уступает инстинкту самосохранения. Но я ощущала его как бурю, ушедшую в море, но все ещё грозящую вернуться.
— Я думала, что подожгла себя.
— Опять, — сказал он.
— Да, опять, — нахмурилась я. — Виновата ли я, что с тобой я забываю обо всем, даже о безопасности?
Он покачал головой:
— Это не я, это ardeur.
От него все становится лучше, Анита.
Что-то в том, как он это произнёс, серьёзно и слегка печально, заставило меня спросить:
— В чем дело?
Он поцеловал меня в кончик носа:
— Потом.
Опять же я могла бы с ним поспорить, но ardeur решил, что дал нам достаточно времени. Он налетел на меня как поезд и бросил в объятия Мики, заставил шарить руками по его телу, будто я изголодалась по прикосновениям, будто никакие прикосновения, никакая ласка не могут меня насытить.
Мы целовались так же — будто изголодались друг по другу. Так, будто мы влезли бы каждый в кожу друг друга, если бы могли, обвились бы друг вокруг друга, ближе, чем может выдержать кожа.
Какую-то минуту мой рот пытался влезть в рот к нему, потом пробудился мой зверь, всплыл, всплыл во мне, вышел из своего метафизического укрытия и полез вверх. Мика оторвался от меня и успел только сказать:
— Анита…
Я телом и руками снова прижала его рот к своему. Его зверь стал просачиваться из него струёй захватывающего дух жара.
Он поднимался быстрее и быстрее, будто догоняя моего. Они бежали по нашим телам, через тёмную воду, гнали, гнали, быстрее, быстрее, пока не вынырнули. Дело было не в смене формы, а в смене тела. В необходимости как можно большую часть Мики обернуть вокруг меня, накрыв меня сколько можно будет, как можно туже, как можно ближе, как будто самая суть наших тел откликнулась на это желание. Звери выплеснулись у нас изо ртов и метафизическими мохнатыми боками тёрлись друг о друга, а мы вливались каждый в тело другого.
Это было теснее секса. Теснее всего, что я в жизни испытала. Как будто на какой-то ослепительный, потрясающий миг мы оказались в телах друг друга. Не в умах, не просто в мыслях, даже не в памяти, но на одно биение сердца часть меня проникла в него, а его — в меня, и эти части не думали, не чувствовали, как люди. Это не было ощущение — здорово, вот что значит быть Микой.
