Направить в другую сторону, чтобы его не застрелить. По закону, я имела право стрелять, но нам нужно было, чтобы он заговорил. Мёртвые — по-настоящему мёртвые — не слишком склонны к болтовне.
— Он у меня на мушке, — сказал Зебровски.
Его пистолет смотрел точно на вампира."
"Я кивнула и прижала рукоять пистолета ко лбу. Она не была прохладной, была тёплой. Тёплой от моей подмышки, от груди. Будь на мне не такой лифчик, как надо, я бы поцарапала грудь, вынимая оружие, и я на опыте узнала, что все эти мини-лифчики, что разводят груди в стороны, мне не друзья, когда на мне наплечная кобура.
А вот поддерживающие лифчики отлично убирают грудь с пути оружия, когда его достаёшь. Надо только убедиться, что они прикрывают тебя спереди, и можно бегать так, чтобы она не вываливалась. И чего это я задумалась о лифчиках, когда передо мной вампир, на котором два убийства, и его ещё надо взять? Да того, что я его чуть не убила. Я почти уже выстрелила прямо в его тело — не потому, что настало время, а просто такая у меня привычка.
Редко мне приходится смотреть вдоль ствола, когда нельзя спускать курок.
Я его чуть не убила раньше, чем мы его допросили. Чуть не убила, потому что мои разум и тело настроились на эту волну. На то, что это и есть наша работа. Мы смотрим вдоль ствола, спускаем курок и стреляем, чтобы остановить. Смерть — лучший для этого способ.
— Анита, ты пришла в себя? — спросил Зебровски.
Я кивнула и опустила ствол к полу. Я верила, что Зебровски успеет выстрелить вовремя и затормозить вампира.
Верила, что успею направить пистолет и закончить дело. Не верила я в этот момент, что смогу стоять, держа вампира на мушке. Забавно, но факт.
— Все путём, Зебровски.
Он не отводил глаз от вампира.
— Окей, ордер у тебя.
— Ага, — сказала я. — Моя подача.
Я посмотрела на вампира, все ещё укрывающегося кожаной курткой, и ничего не ощутила. Это был просто объект, из которого я должна извлечь информацию. Никакой сделки я не могла ему предложить. Закон не предусматривает сделок с вампирами, совершившими убийство.
Но это проблема не сегодняшняя.
— Медленно положи руки на голову и переплети пальцы. Ну!
Голос его прозвучал странно-приглушённо:
— Пусть они сперва кресты уберут.
— Ты хочешь умереть прямо сию секунду?
На миг он затих, потом тем же голосом ответил:
— Нет.
— Тогда делай, что тебе сказано. Руки на голову, пальцы переплести, и быстро. Быстро, я сказала!
Он попытался не убирать куртку, кладя руки на голову. Глаза он зажмурил накрепко.
