Прерванный поцелуй вырвал у меня стон, и мы с расстояния в несколько дюймов взглянули в расширенные глаза друг друга. Если бы я могла думать ясно, я бы попыталась добыть ответ на следующий вопрос тем же способом, прикосновением и вампирскими фокусами — или это некромантские фокусы? Как бы там ни было, а смотреть в лицо незнакомца с нескольких дюймов и видеть на нем выражение, очень похожее на обожание, для меня было слишком. Жан-Клод, может, к этому привык, но я нет, и я сделала то, что всегда делаю, когда меня пугает какая-то новая метафизика.
Я прибегла к ординарному и человеческому поступку.
— Сегодня есть в церкви кто-нибудь, кто связан с Нелли и её мастером? — спросила я вслух.
— Да, — ответил он, ещё не обретя голос после поцелуя, — Иона. Нелли сказала, что Иона видел её мастера, и мастер ему понравился. Она предлагала нам быть втроём — Иона, она и я. Я отказался.
Я все ещё была с ним в контакте настолько, чтобы понять: последние слова были самооправданием. Смысл, конечно, был в том, что он не лёг бы в кровать с другим мужчиной, даже если в этой же самой постели будет женщина.
Если он думал, что так поднимется в моих глазах, то ошибся. Мне нравятся мужчины, достаточно уверенные в своей мужественности, чтобы делить меня с другим мужчиной. На самом деле, в последнее время это стало почти необходимым условием, чтобы со мной встречаться.
Эвери хмурился, глядя на меня, будто что-то из моих мыслей до него дошло. Но у меня не было времени тревожиться на эту тему, потому что Зебровски заорал:
— Он убегает!
Я успела вскочить на ноги и увидеть, что один из вампиров прыгает по спинкам скамей.
Он едва касался ногами дерева, перепрыгивая все дальше и дальше. Почти левитация, но не совсем. Он ещё не умел летать. Я люблю молодых — их ловить легче.
Летать он не умел, и потому к окнам не рвался. Я не стала гнаться за ним, а бросилась по проходу у дальней стены. Там была дверь, ведущая в притвор. Летать он не умеет, ему нужна дверь.
Пистолет я уже достала, на ходу сбросила предохранитель и загнала патрон в камеру.
Вампир спрыгнул с последней скамьи и приземлился на пол легче воздуха. Шагнул к дальней двери, и тут я заорала:
— Стой, а то стреляю!
Пистолет я направляла на него двумя руками. Это нелегко — идти вперёд и держать объект на мушке, но я была дальше от него, чем хотелось бы мне быть в переполненной церкви. Да, штатские послушно собрались с одной стороны, но пуля — штука упрямая, и если спустить курок, во что-нибудь она да попадёт.
