— Долго скрывать это от репортёров не получится, — сказала я.
Он пожал плечами:
— Сам знаю.
— Так что, если дали людей на патрулирование клубов, мы можем проверить другую теорию.
— Церковь, — сказал Зебровски.
Я кивнула.
— Я поговорю с Абрахамсом, введу его в курс дела. А ты давай за дверь и помирись с Арнет.
— Зебровски…
— Давай-давай, у меня нет времени возиться с вашими разборками. У тебя меньше пяти минут, чтобы помириться — я бы на твоём месте пошёл и приступил.
И снова у него послышались эти странные, совершенно не-зебровские интонации.
Не враждебные, просто не оставляющие места для возражений. Голос, который не ожидал ничего, кроме повиновения, и — странное дело, — я повиновалась. Вышла, по крайней мере. Как мириться с Арнет — я понятия не имела. Трудно что-то чинить, если не знаешь, что поломалось, а я не могла поверить, что она разозлилась из-за того, что не может встречаться с Натэниелом, а больше ничего я придумать не могла, хоть убейте. Ещё одна парочка межличностных отношений, в которых я ни уха, ни рыла.
Это я такая тупая, или с людьми вообще трудно?
Глава шестьдесят третья
Выглянув из полуоткрытой двери, я Арнет не увидела. Стоял там лес полисменов в форме, в штатском, а также фургон коронёра, укомплектованный коронёром и предназначенный для увоза тела. Мы все ещё ждали криминалистов — редко когда я так быстро попадаю на место преступления. Окровавленные перчатки я с себя стащила, но никто не догадался поставить мешок для мусора, так что я так и осталась держать перчатки двумя пальчиками за чистый край.
Неуклюже, но бросить их куда попало я не могла.
Из-за двери появился новичок РГРПС, и в руках, защищённых перчатками, он держал раскрытый, но пустой мешок для мусора. Звали его Смит, и я с ним встречалась однажды на осмотре места преступления — давно, тогда он был в форме. Кстати, это был тот раз, когда я впервые увидела Натэниела. Смит тогда вполне нормально себя чувствовал в окружении ликантропов, и мне это запомнилось — настолько запомнилось, что я сказала Дольфу.
Очевидно, Дольфу тоже запомнилось, раз теперь Смит ходит в штатском. А мне это напомнило, что Дольф, значит, не считает меня представителем зла, и даже, может, к моему мнению прислушивается.
Смит улыбнулся:
— Кажется, я вовремя.
Он подставил мне мешок, чтобы я могла выбросить перчатки.
— Не то слово, — улыбнулась я в ответ.
— Смит! — заорал Зебровски.
Смит направился к нему, держа в руках мешок. Он самый молодой в группе, то есть помыкают им все, кому не лень.
