— Я чего-то не знаю? Кто-то из других вампов слишком далеко зашёл с какой-нибудь танцовщицей? Или верные члены церкви решили меня подставить?
— Вроде того, — ответила я тихо.
Он вытащил из свалки на столе пепельницу — старую, светло-зеленую керамическую, с поднятыми бортами и держателем для сигарет посередине, напоминающим тупые зубы. Вампир сердито загасил сигарету, даже не скрывая, что он сердится. А может, мертвец с пятилетним стажем ещё не научился скрывать. Может быть.
— Черт его побери, это Чарльз?
Я пожала плечами, Зебровски улыбнулся.
Мы не сказали да, мы не сказали нет. Осторожные мы люди. Профессия такая.
— Он сам — член этого гадского клуба. Он вам не говорил?
— Он не навязывался с подобной информацией, — сказала я.
— Ещё бы! Чёртовы лицемеры, все они. — Он взлохматил волосы. — А он не говорил вам, что это он завербовал меня в эту проклятую церковь?
Я подавила желание переглянуться с Зебровски.
— Он об этом не упоминал, — ответил Зебровски.
— Я хотел бросить пить. Пытался бросить и просто так, и с этими двенадцатью шагами — сами знаете.
Ни хрена не вышло. Две жены от меня ушли, работ я потерял больше, чем сосчитать могу. У меня был сын, почти двенадцати лет. Суд решил, что я не имею права его видеть. Представляете? Собственного сына. Не гадство ли?
Зебровски согласился, что гадство.
— Моффет как-то вечером оказался в клубе. У него так все легко выходило — мне придётся бросить пить, потому что больше я просто не смогу. Вот так.
Он потянулся за новой сигаретой.
— Вы не могли бы подождать, пока мы закончим? — попросила я.
"
"— Это последний порок, который мне остался, — ответил он, но сигарету сунул обратно в пачку. Зажигалку он держал в руках и продолжал её вертеть, будто так ему легче. — Я знаете кто? Мой адвокат называет это «личность, склонная к привыканию». Вы знаете, что это значит, офицеры?
— Значит, что если вы не можете пить, у вас появится привыкание к чему-нибудь другому, — ответила я.
Он улыбнулся и впервые за все время посмотрел на меня.
Не как на копа, который пришёл ему въедаться в печёнки, а как на человека.
— Ага. Мой адвокат — ей бы не понравилось это определение, очень бы не понравилось. Но так оно и есть, это правда. Есть такие везунчики, что привыкают, скажем, пить, или курить, или что там ещё, а вот для нас, которые привыкают к привыканию, все подойдёт.
— Жажда крови, — сказала я.
Он снова засмеялся и кивнул.
— Ага. Пить крепкое я не могу, но могу кое-что пить. И до сих пор люблю пить.
