— Почему? — спросил он и отвёл полу измятого пальто и пиджака, чтобы коснуться рукояти пистолета на бедре. — Что-то слышишь?
— Да нет, расслабься, все путём. Просто он ещё не проснулся.
Зебровски уставился на меня озадаченно:
— Не понял?
— Я умею ощущать вампиров, если сосредоточусь, Зебровски, или если они что-нибудь делают своей силой. Этот ещё не проснулся, хотя ему полагалось бы: он же старший из них, то есть дольше других мёртв. Обычно старые просыпаются раньше, если только среди остальных нет мастера.
Тогда первым просыпается мастер.
— Насчёт давно умерших я знал, — сказал он. — Но получается, что мастер вампиров, который мёртв всего два года, проснётся раньше вампира, который мёртв уже пять лет, но не мастер?
— Ну да, хотя есть вампиры, которые и за пять сотен лет не наберут силы, чтобы хоть сравниться с известными мне мастерами, не достигшими ещё и пяти лет.
— Это, небось, неудачники. Шестёрки на целую вечность.
— Ага, — кивнула я и тут же ощутила искру в комнате. Ощутила не хуже удара в живот или ниже.
Когда-то я могла так ощутить только вампиров, с которыми у меня есть связь, а ещё раньше это был вообще едва заметный трепет узнавания. Значит, я не меньше чем на две ступеньки поднялась по лестнице силы.
— Ты что это? — спросил Зебровски.
— Нет, ничего. Можешь теперь звонить.
Он глянул на меня искоса.
— Я слишком сосредоточилась, когда он проснулся. Сама виновата.
Не знаю, понял ли он этот комментарий, или уже привык к моим тараканам, но кнопку он нажал.
Звонок отдался явно в не очень просторном помещении. Многие думают, что если ты вампир, то автоматически у тебя большой дом на холме, или гроб где-нибудь в склепе. На самом деле большинство известных мне вампиров живут в квартирах, домах, и притом как все. Вампиры, живущие в некотором обиталище вокруг своего мастера, как вот у Жан-Клода, — это уходит в прошлое.
И мне этого не хватает. Это не ностальгия. Если мне надлежит перебить шайку вампиров, то это труднее сделать, когда они расползаются на несколько миль.
Однако сюда мы пришли не убивать — пока что. Конечно, обстоятельства могут измениться. Нам только нужно доказательство, или — в зависимости от судьи — обоснованное подозрение. Когда-то меня это вполне устраивало, а сейчас кошки скребут. Насколько мне известно, я никогда не убивала вампира, который не совершил бы преступления, но должна признать: на заре своей карьеры я не проверяла так тщательно, как делаю это сейчас.
