Это ему лет двадцать, когда мы с ним ещё знакомы не были. И лицо такое открытое, счастливое, смеющееся. Мы ему сказали, что это игра. Райна хотела, чтобы её терзали двое мужчин. Небольшая фантазия на тему изнасилования среди друзей.
Он прижал к кровати мои — её — запястья, как я просила, и прелюдии не было. Задумано было так, чтобы было грубо. Я видела её глазами, а она глядела, как Габриэль приближается позади Ричарда. Да, задумано было изнасилование, но жертвой должна была быть не Райна."
"Ричард вскрикнул и вскочил, сбросив меня на пол.
Сделав два шага, он рухнул на колени. Что-то такое сделал мунин Райны, что сорвало его щиты. Я получила не воспоминание — только реакцию на него. Стыд, ярость, гнев. Мелькали тела дерущихся Ричарда и Габриэля — это не была борьба, они били друг друга до смерти. Оба голые, скользкие от своей и чужой крови. Райна смотрела с кровати, пуская слюну, облизывая губы, наслаждаясь зрелищем.
Ричард пытался закрыться щитами, но не мог — как будто сильные эмоции лишили его щитов.
Только холодное мысленное прикосновение Жан-Клода отсекло меня от этого зрелища — он защитил от меня Ричарда, и от себя, наверное, тоже. Вернул ему метафизическую одежду, чтобы он не стоял перед нами с содранной кожей.
— У меня тоже остались воспоминания о Габриэле, — тихо сказал Жан-Клод.
Мы оба оглянулись на него.
— Ты и Габриэль? — сказал Ричард, не в силах скрыть отвращения.
— Не было выбора. Это была цена, чтобы убедить Маркуса продолжать союз со мной.
— Ночь с ними обоими? — спросила я.
Жан-Клод кивнул.
— А ты знал, — спросил Ричард, — знал заранее, зачем ты им нужен?
Он снова кивнул:
— Условия этой ночи были оговорены так же подробно, как условия любой другой ночи, что мне пришлось обговаривать.
Ричард все ещё сидел посреди пола. Он посмотрел на Жан-Клода:
— И ты знал? Ты знал, что она хочет смотреть, как Габриэль будет… тебя иметь?
— Она много чего хотела, но именно в этом пункте ни за что не соглашалась уступить.
— Как же ты мог ему позволить такое с собой делать? — На лице Ричарда появилось странное выражение.
— Ах, да, тебе же все равно. Ты любишь мужчин.
Лицо Жан-Клода стало непроницаемым, скрыло все его чувства.
— На самом деле мне не было все равно. Мне было очень не все равно, но в этом пункте Райна не уступала. Некоторых вещей она хотела твёрдо, и это была одна из них. — Он поднял халат на плечи, будто ему стало холодно, и ни на кого из нас не смотрел. — Я её отговорил от много другого, что было бы куда хуже.
