Помочь ему выбраться из кризиса я готова, но мы уже больше не пара.
— Если я тебе не делал больно, почему же ты отодвинулась сейчас?
Я обхватила себя руками и чуть отошла в сторону.
— Ты пришёл сюда за правдой, ладно, вот тебе правда. Мы больше не пара, Ричард, но это не значит, что я не чувствую… черт, я не хочу, чтобы ты меня неправильно понял.
— Неправильно — это как?
Снова он был готов к защите и нападению.
— Вчера у меня дома ты был очень прозрачен. Я ведь была у тебя в голове, Ричард. Я знаю, что ты думал, что ты чувствовал.
Я это знаю изнутри.
— Тогда ты видела, что я хотел с тобой сделать. — Он отвернулся, и передо мной предстала только задняя его часть в джинсах и спина джинсовой куртки, чуть темнее самих джинсов. Волосы его уже начинали курчавиться, но все ещё казались мне ободранными. — Это сумасшествие, Анита. Мне хотелось, чтобы ты меня боялась. Если бы ты боялась, пока я буду тебя трахать… это бы…
— Как раз было бы то, что ты хочешь, — договорила я.
Он повернулся ко мне. Глаза его были пусты, будто что-то в них умерло.
— Вот именно.
— Ричард, все ликантропы, которых я знаю, слегка путают секс, еду и реакцию страха.
Он затряс головой, и, наверное, слишком резко, потому что он поморщился от боли.
— Но ни один из моих знакомых ликантропов, кроме Райны и Габриэля, не считал страх афродизиаком.
— Поскольку я знаю некоторых ликантропов, которых знаешь ты, то могу точно сказать: это не так. А правда то, что только Габриэль и Райна готовы были признаться в этом где угодно и кому угодно.
— Нет-нет, — возразил он, чуть пододвигаясь ко мне, и его гнев стал подниматься щекочущей волной. — Никто другой не хотел того, чего хотели они. Так, как они этого хотели. По-настоящему.
— Ага! — сказала я и тут же за это «ага» извинилась. — Вот в этом и ключ: «по-настоящему». Я много видала оборотней, которые увлекаются сценами связывания и подчинения, но у этой игры есть правила. Они обеспечивают безопасность, разумность и согласие. Есть защитные слова, и когда условленное заранее слово произносится, то все.
Сцена прекращается.
— Никакое слово не могло бы тебя спасти от Райны и Габриэля.
— Вот именно, Ричард, вот именно. Но этой игрой можно наслаждаться, не делая того, что делали они.
Он протянул ко мне руки, и я попыталась уклониться, но у меня лишь тень его скорости, все-таки. Он поймал меня за одно запястье, не за два, но все же поймал. И чуть дёрнул меня на себя, не сильно, но настолько, что я упёрлась ногами, чтобы меня не притянули поближе.
