— Ты все ещё думаешь просто бросить его, когда тебе не надо будет утолять голод?
— А что мне с ним ещё делать? Держать у себя как собачку или ребёнка-переростка?
— Он не ребёнок и не собака, — сказал Джейсон с едва заметной сердитой интонацией.
— Я это знаю, и в том-то и проблема, Джейсон. Не появись ardeur, я была бы у Натэниела Нимир-Ра и другом, и делу конец. А сейчас он вдруг оказался в категории, для которой у меня даже названия нет.
— Он у тебя pomme de sang, как я у Жан-Клода.
— Вы с Жан-Клодом не трахаетесь, и никого это не огорчает.
— Нет, поскольку он позволяет мне встречаться с другими. У меня бывают любовницы, когда они мне нужны.
— Я все время подталкиваю к тому же Натэниела. Чтобы у него были девушки.
— Когда ты его — не слишком тонко — подталкиваешь смотреть на других женщин, он каждый раз оглядывается на меня за советом.
— То есть?
— Он не хочет встречаться с другими. Он хочет быть с тобой, с Микой и с вампирами. Не хочет в своей жизни другой женщины.
— Я не женщина его жизни.
— Это не так. Но ты не хочешь ею быть.
Я прислонилась к тонкому деревцу.
— Джейсон, так что мне делать?
— Закончить то, что начала с Натэниелом. Стать его любовницей.
Я покачала головой:
— Этого я не хочу.
— Черта с два — не хочешь. Я вижу, как ты на него реагируешь.
— Одного вожделения мало, Джейсон. Я его не люблю.
— С этим бы я тоже поспорил.
— Не люблю так, как надо.
— Надо — для чего, Анита? Для твоей совести? Твоего нравственного чувства? Дай ему то, без чего он жить не может.
Не ломай себя для этого, но чуть согнись. Это все, о чем я тебя прошу.
— Ты сказал, что там, на танцполу, это была твоя вина. И не объяснил, каким образом.
— Я сказал Натэниелу, что ты не любишь пассивных мужчин. Ты любишь некоторую уверенность, настойчивость. Не слишком сильную, но такую, чтобы не тебе пришлось говорить: да, у нас будет секс. Тебе нужно, чтобы партнёр снял немножко ответственности с твоих плеч.
Я уставилась в это искреннее, молодое лицо.
— И это все, что мне нужно, Джейсон? Чтобы кто-то разделил со мной вину, и мы могли трахнуться?
Он поморщился:
— Я не это говорил.
— Почти это.
— Злись, если хочешь, но это не то, что я сказал или что имел в виду. Злись на меня, ладно, только не срывай злость на Натэниеле.
— Меня воспитали в убеждении, что секс — это уже обязательство. Я до сих пор так думаю.
— Я не заметил у тебя обязательств по отношению ко мне.
Сказано было как бесстрастное наблюдение, ничего личного.
