Он переносил меня через смущение, через неловкость, через вбитое в меня «хорошие девушки так не делают». Без него осталась только я, и в голове у меня было очень противно.
Натэниел заметил — он все замечает. Приподнявшись на локте, он спросил у меня:
— В чем дело?
Я не знала, как сказать, и это отразилось у меня на лице, потому что он сказал мне:
— Просто скажи, Анита, что бы оно ни было.
Я посмотрела на него, подавила желание посмотреть вниз, вдоль тела. Пришлось зажмуриться. Наконец я сказала:
— Сейчас ardeur молчит, осталась только я.
Только я, а мне… мне неловко.
— Со мной?
Я хотела кивнуть, но остановилась и сказала правду:
— С самой собой.
Он подвинулся на кровати, лицо его оказалось рядом с моей поясницей. И был он тёплый-тёплый.
— И что это должно значить?
Как объяснить другому то, что я сама не могу понять?
— Не знаю, как объяснить.
Дверь ванной открылась, мы оба подняли глаза. Там стоял Джейсон с полотенцем вокруг бёдер. Мокрый он не был, но был завернут в полотенце. Я слишком давно верчусь среди оборотней, чтобы понимать, насколько это странно.
— Я просто не выдержал. Не выдержал.
— Чего? — спросила я.
— Ты сейчас все испортишь
Я посмотрела не него — не слишком дружелюбно.
— Нечего на меня смотреть. — Он подошёл и встал у края кровати, руки на бёдрах. — Я тебе говорил, что все на свете отдал бы, чтобы кто-нибудь смотрел на меня, как Натэниел на тебя.
— Да, но…"
"— И никаких «но». Я думал, ты растёшь, меняешься, но по твоим словам выходит, что это все был ardeur. Ты здесь просто ни при чем — не твоя вина.
Если ты сейчас перепохабишь все, что работает под волной ardeur'а, ты все равно будешь не виновата.
Я хотела поспорить, но не могла ничего придумать. В конце концов я сказала:
— Допустим, я с тобой согласна. И что с того?
— Боже мой, Анита, при чем тут вообще вина? Ты себя ведёшь так, будто это грех.
Что-то, наверное, отразилось у меня на лице — Джейсон издал какой-то звук, то ли рычание, то ли выдох. Мне пришлось отвернуться от его глаз, от горящего в них гнева.
— Меня учили, что это грех.
— Тебя учили, что на свете есть Санта-Клаус. Ты же в это сейчас не веришь?
Я скрестила руки на груди, но задуманная угрюмость позы получилась не совсем — в голом виде угрюмость изобразить нелегко.
— И что ты этим хочешь сказать?
— Чтобы ты на него посмотрела.
Я упрямо глядела на Джейсона, а не на Натэниела.
— Повернись и посмотри, а то я тебя поверну.
— Попробуешь.
— Если хочешь устроить соревнования по борьбе, то можно.
