Прожекторы, которые поставили возле ямы, освещали её внутренность, и от них вся сцена становилась какой-то голой и безжалостной, будто надо было эту девушку накрыть и больше на неё не пялиться. Сентиментальной я становлюсь. Определённо сентиментальной.
— Вообще-то одной даме, посетительнице, эта блондинка страшно понравилась — ей и её мужу. И она заметила время, когда девушка ушла.
— И какая разница с показаниями охранника?
Он сверил записи:
— Десять минут.
— Десять минут — чертовски долгое время, чтобы таращиться на то, чего и вспомнить не можешь.
— Ты думаешь, он врёт?
Я покачала головой:
— Вряд ли. Я думаю, он говорит то, что считает правдой.
— Не понимаю. К чему ты клонишь? — спросил Зебровски.
Я улыбнулась ему не слишком счастливой улыбкой.
— Один из вампиров должен быть мастером, до этого мы додумались. Но к тому же они умеют затуманивать человеку сознание до такой степени, чтобы проделать подобный трюк.
— Я думал, все вампиры умеют туманить сознание.
Я покачала головой.
— Они умеют загипнотизировать человека взглядом, а потом, если его укусят, стереть ему память. Достаточно сильные вампиры умеют загипнотизировать человека и стереть почти всю память. Но обычно у жертвы остаются смутные воспоминания о глазах — иногда о каком-то животном со сверкающими глазами, или о свете фар, неестественно ярких. Разум пытается найти случившемуся обыденное объяснение.
— Окей, значит, один из этих вампов умеет оглушать взглядом.
— Нет, Зебровски, я спорить готова, что глаза здесь ни при чем.
Наверняка это было сделано с расстояния, и без прямого взгляда. Я с охранником поговорю, но если на нем нет укуса и нет никаких странных воспоминаний, значит, это было сделано с приличного безопасного расстояния и без непосредственного контакта.
— И что? — спросил он несколько устало и раздражённо.
Я не приняла это раздражение на свой счёт.
— Это значит, что один из вампиров стар, Зебровски. Стар, и к тому же мастер. То есть это выдающийся талант, что сильно сокращает список.
— Имена?
Я покачала головой:
— Давай позовём охранника, пусть он нам стриптиз станцует.
Зебровски посмотрел на меня поверх соскочивших очков, поправил их пальцем.
— Я не ослышался?
— Надо проверить, нет ли на нем укусов вампира. Если он чист, то мы ищем крупного игрока, вампирски говоря. Если укус есть, то не столь крупного. Поверь мне, это очень серьёзная разница.
— Это кто-то из ребят Жан-Клода? — спросил Зебровски.
— Нет.
