Голову он повернул так, чтобы губы его оказались рядом с обнажённой ляжкой, и он поцеловал её внутреннюю поверхность. От этого прикосновения я содрогнулась и со вздохом закрыла глаза.
Он приподнялся, свёл руками мои колени, так что теперь, когда его тело сдвинулось, я уже не светила ничем. Он зашёл мне за спину, танцуя, и вдруг его волосы упали мне на лицо, на грудь, на все тело рыжеватым водопадом. И я утонула в ванильном аромате волос.
Он закружился вокруг, касаясь меня только волосами, потом взял меня за руку, сильно и быстро вздёрнул со стула, прижав к себе.
Как движение в танце, только более резкое, если хочешь, чтобы твоя партнёрша осталась на ногах. Не подхвати он меня, я могла бы упасть, но он был на месте, и мои руки упёрлись в его тело — я ничего не могла поделать. Я просто ухватилась за руку его и за грудь, но при виде этого зрелища дождь купюр из публики усилился, и громче раздался вопль столпившихся у сцены женщин.
Вторая рука Натэниела ухватилась за мою юбку сзади и одёрнула её. У публики создалось впечатление, что он задрал мне юбку, хотя было как раз наоборот.
Но впечатление зрительницам понравилось.
Музыка изменилась, стала медленнее, и вдруг оказалось, что мы с ним танцуем. Это был почти вальс. Натэниел сделал по сцене три быстрых круга, и мы вернулись к стулу. Оторвав меня за руку от своего тела, Натэниел поставил меня к стулу лицом, положил мои руки на закруглённую спинку, а сам встал вплотную ко мне. Настолько вплотную, что я ощущала через юбку тугое прижатие.
— Было бы проще, если бы на тебе было бельё, — шепнул он.
Я хотела повернуться и спросить, что было бы проще, но он накрыл мои руки своими, прижал их к закруглению стула, и вдруг стал прижиматься своей твёрдостью к моему заду.
Я говорила, что он изображал секс? Так я ошиблась. Он сейчас начал его изображать.
Он бился об меня сзади, прижимая мои руки к стулу, изогнувшись надо мной. Ноги у меня были сведены, и он ничего не касался из того, что повредил Реквием. Ноги у меня были сведены, и поза не годилась бы, если бы мы действительно пытались заняться сексом, но шоу было не для того.
Как он сам говорил несколько часов назад, это была иллюзия — иллюзия, что эти женщины могли бы его получить. Иллюзия, что он может вытащить любую из них на сцену и поиметь на глазах всех остальных."
"Стринги на нем были атласные, но под атласом — напряжённая жёсткость, и единственное, о чем я могла думать — это о том, что было у меня в офисе. Как я по-настоящему ощутила его в себе.
