Он поцеловал эту женщину, и она не сопротивлялась, когда он отодвинул её руку от себя, и женщина села, как оглушённая. Он шутил, балагурил и пробирался между этих рук как мускулистая вода — все время близко, но никогда там, куда они тянули руки — если они тянули руки туда, куда не надо было.
Я посмотрела на других женщин, на парочку мужчин, и почувствовала что-то. Похоть, кажется, думаю, это была похоть, но такая густая, хоть ножом режь, хоть заворачивайся в неё. И у меня в голове шепнул голос Жан-Клода:
— Хочешь, ma petite, я тебя научу, как кормиться этой похотью, кормиться, не прикасаясь?
— Сам знаешь, что хочу, — шепнула я в ответ.
И стало так, как было раньше в истории с Примо — он будто оказался в моей шкуре, и я стала знать то, что знал он. Я знала, как открыться и втянуть в себя густой воздух. Это было не как дыхание, не как будто питаешься от прикосновения, это действительно было ближе к тому, будто тянешь воздух метафизическими горстями, тянешь похоть в себя горсть за горстью.
Необычайнейшее ощущение, как будто похоть — шёлк или атлас, а я втягиваю её в себя, будто складки шелка уходят в какую-то дыру у меня в коже. Ощущение — будто я сделала в себе рану и втягиваю что-то в неё. Ощущение на грани боли.
Голос Жан-Клода у меня в голове:
— Когда потренируешься, это не будет так некомфортно.
— Мерзкое ощущение.
— Но ты ведь насыщаешься?
Мне пришлось подумать над этим, потому что я думала только о том, как это неприятно — тянуть в себя чужую похоть.
Но, подумав об этом, я поняла, что да, насыщаюсь. Мне уже было не так холодно, но…
— Случалось тебе так наполниться?
— От голода спасает, но наесться — нет.
Не знаю, что бы ответила я на это, но вдруг передо мной оказался Натэниел. Наверное, он что-то сказал, но я не расслышала.
— Я говорю: не хочешь поиграть с котёнком?
Жан-Клод убрался у меня из головы, и я прекратила кормиться от публики. Все исчезло, вообще все, остались только лавандовые глаза на краю сцены.
Он протягивал мне руку. Слышались истеричные женские голоса:
— Я не робкая… давай я, раз она не хочет! Брэндон, Брэндон, она тебя не хочет, а я хочу…
Я вложила руку в его ладонь, но скорчила рожу, показывая, как мне все это не по душе. Не люблю танцевать на глазах у чужих, даже у своих. И чтобы меня вытащили на сцену в стрип-клубе — это уж как хотите, некомфортно. До этой минуты я не очень себе представляла, как это будет — поставить ему засос.
