— Дыхание, — произнёс Реквием, уткнувшись лицом в пол рядом со мной. — Тут бы пульс перевести. Я знал, что у тебя ardeur, но все-таки предупреждать надо, что ты так умеешь.
Я обрела голос:
— Так — это как?
Он чуть повернул голову, чтобы глянуть мне в глаза, лёг щекой ко мне на плечо.
— Я знал, что ты будешь от меня питаться, но не знал, что ты доведёшь меня до оргазма.
— Нас, — поправил Байрон. — Снова и снова. — Он лежал у меня поперёк груди, и мне были видны его каштановые кудри. — Обычно я веду счёт таким вещам, но сейчас бросил после пяти.
Или шести?
— Восьми, — сказал Реквием, — если не больше. Наверное, если бы я мог ещё пить, нам не пришлось бы останавливаться. — Он закрыл глаза, и по телу его прошла лёгкая дрожь. — Я забыл, сколько есть разных способов утолять ardeur. И забыл, как это приятно.
— Мне не с чем сравнить, — хрипло выдохнул Байрон.
— Ты никогда не видел Бёлль Морт? — спросил Реквием.
Байрон хотел было посмотреть на него, но не смог поднять голову — слишком большое усилие.
— Нет, не имел удовольствия.
— Именно что удовольствия, — сказал Реквием.
Если бы я могла шевельнуться и знала, что не отключусь, я бы велела всем с меня слезть, но я не могла, и знала, что хотя бы Байрон точно не может. Он больше использовал мускульной силы, чем я. Но слишком странно это было, что они так валяются и разговаривают, будто меня здесь нет.
— Почему же ты тогда не дал Бёлль оставить тебя при ней?
— Ты с ней встречалась? — спросил он.
— В некотором смысле — да."
"Синие-синие глаза опечалились, истома восторга растаяла в искрах воспоминаний.
— Тогда ты знаешь, почему. Ни одно наслаждение не стоит её цены, и к тому же я не люблю мужчин, совсем не люблю, а если ты хотя бы не бисексуален, тебе при её дворе не выжить.
— Почему?
— Когда она не трахается со своими мужчинами сама, то любит смотреть, как они трахают друг друга. Вряд ли при её дворе бывает хоть один момент бодрствования, когда кто-нибудь не занимается сексом с ней самой, или ради её развлечения, или ради развлечения её гостей.
Байрон сумел приподняться и глянул серыми глазами на другого вампира.
— Я не против мужчин, но, судя по твоим рассказам, мне бы тоже там не понравилось.
— Нет наслаждения без расплаты. Нет наслаждения без какой-нибудь боли, и не такой боли, которая тебе нравится. Сперва она выясняет, чего ты желаешь больше всего на свете. Она постигает твоё тело, как не может ни одна любовница, а потом начинает лишать тебя своей любви. Заставляет тебя умолять о ней.
