Мы же должны знать, кто способен на такой ужас. — Она посмотрела на меня, и на миг её глаза прояснились. — Стиви и Кэти никогда бы не сели в машину к чужим людям. Мы с ним об этом говорили. Он знал, что если кто-то наставит на него пистолет и потребует сесть в машину, то жизнь ему не сохранят. Мы об этом говорили все время, с тех пор, как он совсем ещё маленький был. — У неё пресеклось дыхание, но она не плакала — пока что. — Он бы сделал так, как я ему говорила. Он бы схватил Кэти и побежал в лес. Машина стояла рядом с лесом.
Они могли бы там спрятаться. Это был кто-то, кого он знал, или она знала. Мы этого человека знали, миз Блейк, — сказала она, меняя настрой. — Нашего мальчика убил кто-то, кто бывал в нашем доме, ел с нами, дарил нам цветы. Кто-то, кого мы знаем — монстр, и мы не знаем, кто.
Вот это действительно ужас. Не только то, что сына и его девушку убили, но то, что убийца — среди знакомых Браунов.
Каково это — всматриваться в лица своих друзей, товарищей своих детей и думать: это не ты? И не ты? Кто из вас?
Я даже не могла с ней спорить — статистика показывает, что процентов восемьдесят жертв убивают знакомые.
Противно, но правда.
— Вы сказали — монстр. Вы имели в виду то, что вашего сына убили, или то, как это было сделано?
Может быть, там было замешано что-то сверхъестественное. Может быть, они не по одной только причине пришли ко мне, и хотелось надеяться, что я смогу им чем-то помочь.
Она закрыла лицо руками и заплакала, уже не тихо.
Стив Браун заговорил, перекрывая её всхлипы, будто уже раньше их слышал.
— То, что с ними сделали, миз Блейк, как это сделали — это было чудовищно.
Он не был похож на человека, который бросается этим словом.
Барбара Браун качалась взад-вперёд, взад-вперёд, рыдая. Наверное, действительно так громко, как мне казалось, потому что у меня на столе зазвонил телефон.
Я вздрогнула, но взяла трубку. Звонила Мэри, наша умная секретарша.
— Все там в порядке? — спросила она.
— Нет, — ответила я.
— Мне притвориться, что у вас очередной клиент?
— Через пятнадцать минут.
— Или раньше, если станет громче?
— Да, это было бы хорошо.
Я повесила трубку, пообещав про себя послать Мэри цветы или коробку конфет, или цветы с коробкой конфет.
Стив Браун пытался успокоить жену. Она перестала качаться и прислонилась к нему. Рыдания стали тише — слегка. Когда её синие глаза снова обратились ко мне, в них опять было это обещание насилия. Если она узнает, кто это сделал, — не знаю, что она сделает с этими людьми.
