Путеводная…
Вместе мы кое-как добираемся до снежной ямы с дверью, поддерживая друг друга, словно два инвалида. И внутрь даже не входим, а вваливаемся вместе с кусками налипшего на нас льда и снега. Крохотный огонёк оставленной мной свечи всё так же горит на столе, дружелюбно и трепетно. Жаль, что обогреть весь домик целиком он не способен.
Я с трудом закрываю дверь и в изнеможении приваливаюсь к ней спиной. Что делать дальше, понятия не имею…
Зато Морозов, похоже, даже в своем не вполне адекватном состоянии готов раздавать приказы.
— Там, за подсобкой, выход в пристройку с баней, — хрипло сообщает он и, пошатываясь, останавливается возле груды ковриков-пенок. — Только не знаю, как там с дровами. Сейчас…
— Посмотрим! — я устремляюсь в указанном направлении даже раньше, чем он успевает договорить. Слишком уж опасаюсь, что с ним что-нибудь случится там впотьмах в таком состоянии.
Подсобная дверь видна только вблизи, очень уж в землянке сумрачно. Особенно в том углу, где она находится. Фонарик уже почти совсем разрядился, и я задерживаюсь, чтобы расставить по дороге ещё несколько зажженных свечей в граненых стаканах.
В их мягком освещении наше убежище приобретает неожиданно романтический флер. Даже грубый стол кажется гораздо привлекательней, чем в прежнем скудном антураже.
…а уж о самом Морозове и говорить нечего, мелькает у меня провокационная мысль, когда я оглядываюсь на его неподвижную высокую фигуру. Романтический герой как есть!
Он смотрит мне вслед, и слух улавливает отзвук его тихой усталой усмешки…
А потом он направляется за мной.
Игра света и тени от свечей на тёмных бревенчатых стенах придаёт маленькой баньке таинственный, почти сказочный вид. Как будто находишься в мрачном домике Бабы Яги на куриных ножках. И даже пар от теплого дыхания в холодном воздухе помещения кажется сюрреальным туманом.
Минут пять мы вместе обследуем все углы в поисках драгоценного топлива. Но нигде не находим ни полена, ни палочки, ни веточки. Но Морозов всё равно и не думает унывать.
— Так я и думал. Дров здесь нет… — говорит он и тяжело приваливается к закопченой стене. А потом указывает на высоченную колонну каких-то странных кирпичей. — Но зато есть топливные брикеты. Прессованное дерево… Хм, умно. И эффективно.
— Мы сможем ими прогреть дом, если откроем внутрь дверь из бани? — с надеждой спрашиваю я.
— Сможем. Температура в любом случае повысится, — голос Морозова почему-то кажется мне не совсем внятным, как будто у него язык заплетается.
