Теперь мстительная баба Рева точно Кольку по номеру вычислит. Принципиально.
В таком темпе возле домика в дачном поселке мы оказываемся уже спустя пятнадцать минут. Я берусь за ручку дверцы и неохотно бросаю в сторону водителя свое «Спасибо…», тихое и бесцветное. Как-никак Колька всё же помог мне сбежать от репортеров, несмотря на то, что косвенно сам же их на меня и натравил…
Но сразу он меня не выпускает. В отличие от Заи, которая успевает выскочить на улицу первой. А вот передо мной срабатывает блокировка.
— Слушай, погоди… — говорит Колька напряженно и сам же кривится от того, как неуверенно звучит его голос.
— Мы с тобой тогда так и не поговорили… Вероник.
Я смотрю с настороженностью. Так странно слышать от него нормальное обращение по имени, а не привычные обзывательства.
— Ну, ты сам куда-то исчез, когда я вышла в коридор, — пожимаю плечами. — Значит, не очень-то и хотелось.
— Да не, меня просто отвлекли… — быстро поясняет Колька. — Там в больнице одна блондинка сказала, что вы с Морозовым уже почти того… ну, разбежитесь скоро.
Близкая знакомая его, Павлина. Так это правда?
— Не твое дело, — с досадой отворачиваюсь я.
И чего он так прицепился только? Да в жизни не поверю после всех его издевательств, что у него реально какие-то там «чувства» ко мне!
— А еще она мне рассказала кое-что про вас. И про тендер.
Эта новость, даже еще толком не озвученная, моментально вызывает некоторую тревогу. Я ведь отлично помню, о чем Павлина болтала по телефону с «дядей Германом». Просто из-за других шокирующих подробностей некоторые моменты так и остались неосознанными…
Пока Колька не затронул их вновь.
Поскольку я продолжаю молчать, он не выдерживает и сообщает:
— Чтоб ты знала, она тебя подслушивала. Там, в больнице. Прилипла к двери палаты, как банный лист. А потом утащила меня в сторону и намекнула, что Морозов поступил с тобой просто по-свински. Унизил и сломал, как самая настоящая сволочь.
Я взираю на въедливого мажора с большим подозрением.
Никак не могу понять… чего добивалась Павлина, рассказывая ему о наших сложных отношениях? Ничего конкретного она услышать не могла, но по словам Кольки всё звучит так, будто Морозов чуть ли не преступление совершил.
Какая ей выгода от такого разговора?
Словно читая эти мысли, мой собеседник вдруг криво усмехается:"
"— Я, конечно, ей раскрыл глаза, что не тому человечку она на мораль давит… но эта блонди только поржала с нашего с тобой буллинга. Сказала, что это детский сад, штаны на лямках.
