Он глядит на меня, и в его глазах застывает страх. Да, правильно, я тебе не беззащитная девочка, которую ты можешь насиловать.
– Хорошо, погуляйте пока.
Парни тут же выходят. И мы остаёмся одни. Беру Ника за волосы и приподнимаю голову, эта мразь морщится.
Больно тебе?! А ей не было больно. Опять чувствую, как ярость овладевает мной. Но приглушаю ее, хочу, чтобы парень мучился.
– Узнаешь меня? – спрашиваю вкрадчиво и тихо. Тот кивает. – А мне кажется, нет. Или просто не запомнил мои слова.
– Вы не имеете права… – хрипит он, сплевывая кровь.
– Мой отец…
Удар прямо в челюсть, но слабый, чтобы Ник все же мог говорить. Хочу услышать его крики.
– Про отца можешь потом с моими парнями потолковать, если сможешь, конечно, – усмехаюсь, так как знаю, что не сможет. – А мы поговорим про девочку, которую ты тронул…
– Это не я… она сама… – хрипит Ник, отхаркивая кровь, но по глазам вижу, знает, что не поверю его словам.
– Сама, блядь, что?! – я не выдерживаю. – Зажала тебя в коридоре!?
Удар по лицу.
– Била и насиловала?!
Удар.
– Хотела изнасиловать?!
Удар. И мразь падает вместе со стулом. Хватаю его за волосы, поднимая. Лицо в мясо, Ник уже ничего не говорит, просто стонет. Склоняюсь, теперь мы лицом к лицу.
– Еще раз предупреждаю, сука, – начинаю тихо. – С университета ты уйдёшь, сам или помогут – мне без разницы. И запомни, если только просто посмотришь в ее сторону и не, дай бог, прикоснешься, наша третья встреча станет для тебя последней. Ты понял меня?
Ублюдок глядит на меня, на глазах – слезы, а в них – страх.
Да, это все что нужно.
– Понял?! – трясу его.
– Д-да, – хрипит парень, после этой встречи понты у него точно поубавятся.
Отхожу. Ну, можно еще припугнуть и отпустить. Он никому ничего не расскажет, теперь будет бояться собственной тени. Выхожу и вдыхаю свежий морозный воздух. Запах гнили и крови этой мрази выветривается из легких.
– Немного еще припугните и отпускайте, высадите где-нибудь, дорогу найдет сам, – я даю указания своим ребятам.
– Будет сделано, – кивают они синхронно.
Иду к машине. Все, больше не хочу здесь находиться. Хочу к своей Снежинке.
Еду домой, туда, где находится мое самое ценное сокровище. Мама Насти вовсю что-то готовит, при виде меня с кровью на руках пугается.
Ну да, не самое лучшее, конечно, появление.
– Все хорошо? – спрашиваю я
– Да… Это твоя? – ошарашенно задает вопрос женщина, кивая на мои руки.
– Нет, того, кто успел обидеть, – усмехаюсь, не хочу что-то скрывать и строить из себя благородного.
