Рыбаки, как и большинство островитян, считали, что изгнание японцев было делом правильным; они стояли на палубах, облокотившись о рубки, убежденные в том, что японцы должны уйти – шла война. А война все меняла.
Во время утреннего перерыва жена подсудимого подошла к тому месту, где сидел ее муж, и попросила разрешения поговорить с ним.
– Только вам придется говорить, сидя сзади, – предупредил Абель. – Мистеру Миямото разрешается обернуться к вам, но и только. Слишком много двигаться ему не позволяется.
Все семьдесят семь дней Миямото Хацуэ приходила к трем часам в тюрьму на свидание с мужем.
Поначалу она ходила одна и разговаривала с ним через стеклянную перегородку, но потом он попросил жену привести детей. Так она потом и делала – рядом с ней были две девочки, восьми и четырех лет, а мальчика одиннадцати месяцев она держала на руках. Кабуо сидел в тюрьме, когда однажды утром его сын сделал первые шаги; днем Хацуэ принесла сына, и мальчик сделал четыре шага перед отцом, смотревшим на него через стекло. Хацуэ поднесла сына к перегородке, и Кабуо сказал ему в микрофон:
– А ты далеко пойдешь, сынок, дальше, чем я! Уж сделай несколько шагов за меня, ладно?
Теперь же, в зале суда, Кабуо повернулся к Хацуэ:
– Как дети?
– Скучают по тебе, – ответила Хацуэ.
– Нельс над этим работает, – сказал Кабуо.
– Я пока отойду, – сказал Нельс. – Да и помощнику Мартинсону тоже не мешало бы. Абель, почему бы вам не смотреть за вашим подопечным на расстоянии? Дайте же людям спокойно поговорить.
– Не могу, – ответил Абель.
– Увидит Арт – шею намылит.
– Не намылит, – возразил Нельс. – Можно подумать, вы только и ждете, что миссис Миямото тайком передаст мистеру Миямото оружие. Встаньте хотя бы чуть-чуть дальше, дайте им поговорить.
– Не могу, – стоял на своем Абель. – Правда не могу.
Но он все же незаметно отступил на три фута и сделал вид, что не слышит их разговора. Нельс извинился и отошел.
– А где дети сейчас? – спросил Кабуо."
"– У твоей матери. Там миссис Накао. Все нам помогают.
– Ты хорошо выглядишь.
Мне тебя не хватает.
– Я выгляжу ужасно, – возразила Хацуэ. – А вот ты – вылитый солдат Тодзё[15]. Может, не стоит сидеть так прямо? Ты только оттолкнешь присяжных.
Кабуо посмотрел жене прямо в глаза, и она поняла, что он задумался над ее словами.
– Приятно выбраться из камеры, – наконец произнес он. – До чего же приятно!
Хацуэ захотелось прикоснуться к нему. Ей захотелось протянуть руку и дотронуться до его щеки, коснуться кончиками пальцев его лица.
