"
"Кабуо принес в кубрик термос, сел на планшир по левому борту и, отпивая чай, тревожно вслушивался в туман. С южной стороны кто-то шел на холостом ходу, разматывая сеть; судно буквально ползло. Временами из радио раздавалось чуть слышное потрескивание. В остальном же было тихо. Кабуо отпивал чай и ждал, когда пойдет лосось. Он, как и раньше, представлял их в движении, стремительно плывущих к родной воде, в которой заключалось их прошлое и будущее, их дети и дети их детей, а еще смерть. Когда Кабуо поднимал сеть и видел застрявших жабрами рыб, в их молчании ему чудилась отчаянная устремленность домой.
И его, рыбака, который все переживает молча, в себе, это трогало. Широкие серебристые бока рыб приблизят его мечту; Кабуо преисполнялся к рыбинам чувством благодарности и одновременно жалости. Было что-то ужасное в стене из невидимых ячеек, поставленной им, чтобы задушить рыб, которых инстинкт гнал вперед, не давая свернуть с пути. Кабуо представил, как они, ничего не понимая, врезаются в смертоносную сеть, погибая, когда до конца стремительного путешествия остаются считаные дни.
Иногда Кабуо выбирал из сети очень сильную рыбину – она так неистово билась на транце, что древесина под ней издавала легкий треск. Вместе с остальными рыбина попадала в трюм, где потом и умирала.
Завернув крышку термоса, Кабуо отнес его в рубку. Еще покрутив радио, он поймал голос Дейла Миддлтона, который болтал без умолку, растягивая слова на манер жителей Сан-Пьедро.
– Все, снимаюсь, – услышал Кабуо.
Кто-то отозвался:
– Чего ради?
Дейл ответил, что с него хватит уже валандаться вблизи фарватера, да еще в таком молоке. Дюжина кижучей, три-четыре катрана да пара хеков – вот и весь улов.
– Тут и рук-то своих не видать, – жаловался Дейл. – Да что там рук… носа не разглядишь!
Кто-то еще согласился с ним, подтвердив, что, мол, лов насмарку, вся рыба куда-то подевалась и он лично двигает в сторону мыса Эллиот, может, там дело пойдет лучше.
– Подальше бы от этих большегрузов, – отозвался Дейл.
– Последний раз бросаю, и все, хватит с меня. Слышь, Леонард, как там у тебя с сетью? Моя – прямо тряпка половая, чернее подгоревшего тоста!
Рыбаки еще некоторое время обменивались мнениями на этот счет: Леонард отвечал, что его сеть в порядке, Дейл спрашивал, давно ли он ее смазывал, Леонард вдруг сказал, что видел буй номер пятьдесят семь по левому борту. Но ни пятьдесят восьмой, ни пятьдесят шестой не обнаружил, так что неясно где что.
