Его ноги лишь частично находились в воде, и Исмаилу было хорошо видно, что одна нога в месте коленного сустава едва держится и ее качает волной. Парень истек кровью и умер, а нога оторвалась, и ее отнесло на несколько футов от тела; Исмаил все это время сидел, вжавшись в стену дамбы.
В десять часов он все еще торчал у дамбы, без оружия, не зная, что делать. Исмаил сидел на корточках вместе с сотнями других пехотинцев, которым удалось, несмотря на обстрел, высадиться на берег. Многие пехотинцы полегли, но больше всего было раненых, и те, кто сидел у дамбы, старались не слушать их стонов и призывов о помощи.
Вдруг ни с того ни с сего сержант из роты «Джей» вскочил на дамбу; в уголке рта у него свисала сигарета. Он обозвал сидевших «сборищем трусов» и принялся осыпать потоком брани:
– Жалкие трусы! Как закончится это дерьмо, в самый раз пооткручивать вам яйца, да помедленней, помедленней, чтобы больней было! Спрятались тут, задницы свои спасаете, пока другие делают за вас грязную работу! Вы не мужчины, а так… гомики несчастные, мастера подрочить… выжимаете свои крошечные члены… у вас и стоит-то раз в год… флаг ваш приспущенный!
И все в том же духе.
Сидевшие внизу уговаривали его спуститься, не рисковать жизнью. Он отказался, и его резануло сзади, через позвоночник – осколок прошел насквозь, разорвав рубашку спереди, и на песок брызнули кишки. Сержант не успел даже ничего понять, так и упал, сначала лицом в песок, а потом на собственные вывалившиеся внутренности."
"Наконец бронетранспортер пробил в дамбе брешь; несколько пехотинцев попытались в нее пролезть.
Их тут же подстрелили. Исмаилу было приказано откапывать вездеход, доставленный на берег грузовым лихтером, – вездеход тут же застрял в песке. Исмаил стоял на коленях и орудовал саперной лопаткой; пехотинец рядом с ним блеванул на песок и потерял сознание, упав с каской, съехавшей на лицо. Радист из роты «К» пристроился у дамбы с радиостанцией и громко ругался: каждый раз, когда линкор ударял по острову из орудий, в наушниках замолкали даже атмосферные помехи.
Наладить связь никак не получалось.
День разгорался; Исмаил понял, что сладковатый запах, доносящийся с берега, исходит от мертвых пехотинцев. Его тоже вырвало; он выпил остатки воды из фляги. Судя по всему, только он один и остался в живых – за прошедшие три часа никого из своих Исмаил не встретил. От команды, передвигавшейся вдоль стены и пополнявшей запасы, он получил карабин, боезаряды и полевой нож.
