Хацуэ пошла от дома в направлении Охранного мыса, но через некоторое время свернула в сторону Южного пляжа и по тропинке отправилась к дуплу. Оказалось, Исмаил уже ждал ее; он лежал, подложив под голову куртку.
– Ну вот и все, – сказала она, пригибаясь при входе. – Завтра утром уезжаем.
– Я тут кое-что придумал, – ответил ей Исмаил. – Когда вас привезут на место, напиши мне. А когда выйдет номер школьной газеты, я пришлю тебе его и вложу внутрь свое письмо с обратным адресом класса журналистики. Как тебе такой план? Пойдет?
– Лучше бы вообще обойтись без всяких планов, – сказала Хацуэ.
– И зачем только мы все это придумываем?
– Тогда пиши на мой домашний адрес, – предложил Исмаил, – только вместо своего адреса поставь адрес Кенни Ямасита. Родители знают, что мы с Кенни дружим, так что можешь писать запросто.
– А что, если они захотят почитать письмо Кенни? Что, если спросят, как у него дела?
Исмаил задумался, но ненадолго.
– Захотят почитать? А ты собери писем пять-шесть и заклей в один конверт.
Письмо от Кенни, от себя, от Хелен, от Тома Обата… попроси их написать для школьной газеты. Я сегодня же позвоню Кенни и скажу о школьном задании – чтобы он ничего не заподозрил, когда ты попросишь его написать письмо. Собери письма, вложи свое последним и перешли мне. Твое письмо я вытащу, а остальные принесу в школу. По-моему, отлично придумано!
– Ты такой же, как и я, – сказала Хацуэ. – Мы оба предпочитаем окольные пути.
– Да нет же, – возразил Исмаил.
– Просто у нас нет выбора.
Хацуэ расстегнула пояс пальто с запахом из ткани в рубчик, купленного в Анакортесе. И осталась в платье с широким вышитым воротником. В этот день она распустила волосы, не стягивая их ни шнурком, ни лентой, – они свободно струились по спине. Исмаил зарылся в них лицом.
– Ты пахнешь кедром, – сказал он.
– Ты тоже, – ответила Хацуэ. – Я буду скучать по твоему запаху не меньше, чем по тебе самому.
Они лежали молча, не касаясь друг друга; Хацуэ перебросила волосы через плечо, Исмаил положил руки на колени.
Снаружи подул мартовский ветер, резко взметнув стебли папоротника; вздохи ветра слились с журчанием ручейка у подножия холма. Дупло приглушало звуки, смягчая их, и Хацуэ показалось, что она находится в средоточии всех вещей. В этом лесу, в этом дупле ей было спокойно.
Они начали целоваться и ласкать друг друга, но внутри Хацуэ чувствовала всепоглощающую пустоту, ее все так же одолевали те самые мысли.
