Денис
Устроившись в машине, Настя всё время жмётся ко мне, трётся щекой о куртку и, дотянувшись до уха, шепчет: «Я знала, что ты меня заберёшь». Устало улыбаюсь, пересаживая её к себе на колени. Она обвивает шею обеими руками, а я утыкаюсь носом ей в плечо и закрываю глаза. Полтора суток на ногах, мотор в груди работает на износ, в голове шумит, взвинченные нервы всё ещё звенят при каждом прикосновении к открытым участкам кожи. Снегуркины пальчики «бродят» по моему затылку, что-то там рисуя и плавно поглаживая против шерсти.
Щекотно, приятно, уютно.
Молча поднимаемся в квартиру. Настя тут же берёт на руки кота, гладит его, обещает сейчас же накормить. Развязывая шнурки на берцах, силюсь вспомнить, осталась ли у нас еда для моей банды. Не могу. Мои мысли всё ещё крутятся вокруг сложившейся ситуации. Совесть шкрябает, напоминая, что мы в ответе за тех, кого приручили. Устало улыбнувшись, смотрю на Снегурку. Она тоже вписывается в это правило."
"Убегает на кухню. Хлопает там дверцей холодильника, нервно болтая с колючим Михой и нагловатым рыжим Васей.
Смеётся.
Прислонившись спиной и затылком к стене, слушаю все эти звуки. Жизнь снова вернулась в мою квартиру, в меня…
— Ты чего? Тебе плохо? — пугается вернувшаяся Настенька. Бросается ко мне, встаёт на носочки, кладёт тёплые ладошки на небритые щёки и беспокойно заглядывает в глаза.
Ловлю её за талию, впечатываю в себя и прижимаюсь к губам. Охает прямо мне в рот. Перехватив за затылок, мягко массирую пальцами, лаская языком губы, язычок.
Так хорошо мне, горячо, вкусно. Страх за неё начинает немного отступать.
— Вижу, что всё хорошо, — смешно бубнит, всё ещё смущаясь тому, что у меня на неё встаёт.
Беру свою сказочную девочку за подбородок, приподнимаю лицо вверх и смотрю в глаза. Так долго, что Настя начинает нервно перетаптываться, поочерёдно наступая то на одну мою ногу, то на другу. Сминаю её влажные губы большим пальцем, снова целую, в этот раз сразу глубоко, до пульсации в паху и вставших дыбом волос на затылке прямо под её пальчиками.
— Сейчас в глаза мне смотри, — говорю, оторвавшись от её губ, — и отвечай на вопросы. Окей?
— Л-ладно, — пугается, немного сжимаясь.
— Тебя точно никто не трогал? Как женщину, — уточняю сразу, потому что остальное и так ясно.
Вся её воинственность осталась в борделе Адиля, сейчас передо мной растерянная девушка, напуганная взрослыми мужиками, физически гораздо сильнее неё.
— Только врач, — хрипнет её голос.
— Гинеколог? — уточняю.
— Да.
