И я резко отпрянула от Кея, чувствуя, как расширились от удивления мои глаза:
– Откуда ты знаешь, что у меня нога болит? – на какие-то секунды мне вновь вдруг показалось, что Кей и Антон – один и тот же человек, но этого не может быть. Они братья.
– Ты слегка хромала, – пожал плечами парень, напуганный моей реакцией.
– Хромала? Но у меня вроде почти ничего не болит, – растерялась я.
– Я не знаю, почему не болит, но ты явно хромала.
– А зачем ты в таком случае тащил меня за собой так быстро? – не выдержала я. – Раз знал, что мне может быть больно, чисто теоретически?
– Эй, это моя ошибка, мне жаль, – серые глаза, казавшиеся в темноте темнее обычного, на мгновение закрылись.
– Я был взбешен.
– Ты, наверное, специально хотел, чтобы мне было больно, – мстительно сказала я.
– Нет, ты что. Я не доставляю женщинам физической боли, – сделал вид, что ему искренне жаль, парень. Но меня-то не проведешь! Еще пара встреч с этим светловолосым недоумком, и я буду знать его также хорошо, как и родная мама. Кстати, его-то мама любит, а вот бедного Антона, кажется, не очень.
– Ну-ну.
– Я похож на садиста? – уже другим, развязным тоном тут же спросил он.
– Да.
– Серьезно?
– Да.
– Итс кул, детка. – И зачем он вновь наклоняется ко мне и не сводит серых глаз с моего лица? Зная его, могу предположить, что я в чем-то испачкалась.
– Что? – почти беззвучно одними губами спросила я.
– Что что?
– Это я у тебя спрашиваю.
– Прости, – непонятно зачем произнес блондин и осторожно коснулся моего перевязанного под джинсами колена.
– Прости, Катя.
И все ближе и ближе ко мне наклонялся, и, наверное, я бы сама поцеловала этого наглого красавца, если бы нам не помешали.
– Кей, – раздался, как всегда, веселый и громкий голос Келлы, – ты… о, прости, помешал! Дядя Келла удаляется. Он какбэ не существует, продолжайте, детки, – и с хохотом синеволосый перепрыгнул ближайший забор с намерением скрыться в кустах.
– Ничему ты не помешал. Пока, малышка. – Кей щелкнул меня, как маленькую, пальцем по носу.
– Мужик, не стесняйся, продолжайте, – запротестовал его одногруппник.
Как потом выяснилось, Нинку он уже проводил.
– Нет, пора.
– Я – обломщик? Хреново. Пока, Катя, – отвесил мне шутовской поклон барабанщик на краю, – я люблю твою подружку! Скажи ей это!
– Скажу, – пообещала я. Честно сказать, я была недовольна появлением этого клоуна, и сердце все еще сжималось.
Кей встал и, не оглядываясь, зашагал рядом с Келлой, который о чем-то бурно начал рассказывать, размахивая руками.
