Защищай, говорю.
– Не имею ни малейшего желания, – отрезал певец.
Козел!
Лифт в очередной раз закашлял, побулькал и выплюнул из своих недр Фроловну, как раз возвращавшуюся с вечерней прогулки. Надо полагать, обход двора и всех близлежащих участков был счастливо завершен, и старушка направилась в гости к Семеновне, живущей, как и я, на последнем этаже.
– Это что тут у вас такое происходит, ироды? – окинула она нас всех сердитым взглядом. – Орут и орут на весь подъезд. На первом этаже слышно. Идите по своим подъездам и вопите сколько влезет.
– Я в своем подъезде, – сказала я устало.
– А! Это опять ты, Радова! – негодующе уставилась на меня Фроловна. – И опять со своим дружком! Катя-Катя, а ведь раньше я была о тебе хорошего мнения, – покачала головой бабушка и гаркнула: – Пятый уже! И, может быть, даже шестой!
– Вы о чем? – затравленно покосилась я на нее.
– А все о том же! О хахалях твоих! Опять с новым. Сколько же их у тебя?
– Да ни одного.
Нечаянно я посмотрела на Кея. Он крайне задумчиво тер указательным пальцем подбородок, не сводя с меня серых глаз.
Чего это он так уставился? Я ему, кажется, денег не должна еще пока.
– Уже в подъезде твои дружки разборки устраивают! – не унималась бабка. – Вы еще корейскую семью заведите!
– Чего? – удивился Валерий. – Это какую?
– Когда два мужика и одна баба, – пояснили ему тотчас.
– А, это шведская, – почему-то обрадовался Баба Яга.
– А мне по барабану, хоть гондурасская! Это ведь позор для девицы! Катерина, тебя замуж никто не возьмет! То с одним вижу, то со вторым.
То с третьим, то с четвертым. Тьфу! Никто не возьмет, помяни мое слово.
– Я возьму! И ты. И шведской семьей жить будем, да, чувак? – весело кивнул Валера Кею.
– Закрой пасть, – было ему ответом, а Фроловна продолжала вопить.
– То с одним гуляешь, то с другим. То с этим, – неэтично указала на Валерия пальцем старушка, – целуешься-милуешься около дома, то с этим обнимаешься, – почему-то теперь соседка показала на Андрея, разом переставшего улыбаться.
Ну уж с ним я вообще никогда не встречалась!
– Извините, вы ошибаетесь, бабуля, – тут же отреагировал он."
"– Я никогда не ошибаюсь, милок, – отрезала соседка.
– Думаю, в вашем возрасте это феноменальное явление.
Но Фроловна, не обращая внимания на его фразу, продолжала возмущаться, и с каждой секундой ее голос становился все громче и увереннее, как будто она находилась в зале суда в качестве обвинителя, нащупавшего слабую сторону в защите обвиняемого.
