Шарм, конечно, появился и умение подать себя – тоже, только вот хороший спокойный характер, каким с детства обладал парень, пропал куда-то. Антон оставался спокойным, но спокойствие это больше походило на равнодушие, дерзость или даже глумление.
– Я сам знаю, мамочка, – сладко потянулся парень. Черная футболка с изображением скалящегося черепа какого-то зверя задралась, и его мать увидела татуировку. Сумка едва не выпала из ее ухоженных рук.
– Ты что, зек? – закричала она, топнув ногой. – Что у тебя на животе? Наколка?
– Наколка, – с легкостью согласился Антон.
– А что? Нравится?
– Неимоверно.
– Я еще сделаю.
Кирилл ведь никогда не будет делать на теле тату. А он сделал и сделает еще.
– Ты совсем уже от рук отбился. Чувствую, больше денег в этом месяце ты не получишь, – с трудом взяла себя в руки Алла Георгиевна.
– Хорошо.
– И сведешь это уродство, милый.
– А ты заставь меня это сделать. – Его серые глаза нехорошо блеснули. В душе Тропининой заиграл гнев. Ей показалось, что сын специально доводит ее.
– Я это сделаю. Не беспокойся. Так что ты там хотел?
– Я переезжаю жить к отцу, – сообщил Антон обыденным тоном и вновь, как кот, потянулся.
– Что? – повернулась к нему женщина. Она смерила сына точно такими же холодными серыми глазами, как и у него, и ответила ехидно: – Думаю, это невозможно. Твой отец живет с очередной любовницей, дорогой мой. Ты ему не нужен в своем доме.
– Мы уже обо всем договорились, – отозвался парень, ожидая бури. – И купим новую квартиру, мама. Не переживай.
– За моей спиной? – поняла, что сын не шутит, Алла Георгиевна. – Да ты что, с ума сошел?! Никуда ты не переедешь! Ты будешь слушать меня, останешься в моем доме и поступишь на экономический факультет, ясно? Тебе ясно? Я разрешила выбирать тебе два года назад – и ты пошел на никому не нужную психологию! Ты едва не довел меня до инфаркта! Будь добр, второе высшее ты получишь такое, какое требую я! Посмотри на брата! Он экстерном закончил университет! Получает втрое нормальное высшее образование в столице и занимается делами фирмы! А ты? Ты даже с Лесковыми связь потерял! Бросил эту несчастную девочку, целыми днями пропадаешь где-то и бренчишь на гитаре.
– Я репетирую.
– Репетируешь? Кому ты нужен, репетитор хренов? – нашла наконец свои документы в столе Адольская. – Не смей никуда переезжать! Думаешь, станешь музыкантом? Нет, милый, это все твои юношеские мечты. А юношеские мечты – все это прах и фантазия. Пора бы уже знать, психолог ты мой.
