– Думаешь, я так рада тому факту, что человек, которого я… человек, которому я верила, использовал меня вместо тряпки для ботинок? Быть многоразовой тряпкой так весело, да? Приятно чувствовать, что на мне остается вся та грязь, которая была на тебе? Ты понимаешь, какой ты низкий и подлый человек? Считаешь, я буду кричать от восторга и писать кипятком, узнав, кто ты такой? О, ты не Антон, ты крутой мальчик Кей! Вау! Кого я выбрала! Как мне повезло! – В моем голосе все сильнее слышалась накопившаяся злость, и холодное пламя, уже слегка погашенное, разгоралось все сильнее и сильнее.
Оно заставляло меня кричать. – Ты последнее дерьмо в этом мире. Дерьмо в конфетной оболочке. Кретин! Считаешь себя кукловодом? Ты дерьмовод.
– Накричалась, детка? – резкость и самовлюбленность ворвались в его голос незаметно.
Я застыла с телефоном в руке. Как он так быстро смог поменять голос? Он воистину прекрасный актер!
– Значит, ты догадалась обо всем. Молодец, малышка, – похвалил Кей меня, одной только этой фразой взбесив.
– Заткнись! – закричала я, забыв, что сестра спит.
– Заткнуться? Ты хочешь еще поговорить сама с собой? Детка, не надо истерик, я все тебе объясню. Я же не виноват, что ты не пришла вчера ни туда, ни туда.
– Сволочь!
– А кто виноват? А, да. Ты сама так захотела прийти или Алина попросила тебя об этом одолжении? Что же она тебе такого сказала, что ты ей поверила?
– Тварь!
– Любимая, – ласково попросил меня Кей, отчего у меня на мгновение перехватило дыхание, – не кричи так, успокойся.
– Какая я тебе любимая? – слабым голосом спросила я, опускаясь на колени – стоять было невозможно. Землетрясение набирало обороты. Курганы с бабочками оно уже разверзло.
– Ты моя любимая, такого вот козла, сволочи и твари, – рассмеялся он невесело. – Давай встретимся, и я все объясню. Как ты на это смотришь?
– Отрицательно, – отрезала я. – Не хочу на тебя смотреть. Не хочу тебя никогда видеть, Мистер Эксперимент.
Как ты только мог?
– Прости, Катя, – сказал он тоном Антона, и мне даже стало страшно – вдруг у него все же раздвоение личности?
– Я не хочу тебя видеть, слышать, прощать и даже вспоминать о тебе не хочу. Все, пока.
– Постой!
– У тебя синдром множественной личности, да? – печально спросила я у него. – Ты ненормальный?
– Я ненормальный, я говорил тебе, – с такой же печальной веселостью отозвался он, – но пока я одна личность.
