– Что за больное чувство гордости? Что я делаю, Nзапрещено цензуройN?
Красное солнце было окутано взрывоопасной смесью, как облаком, и они взорвались вместе. Только последствий взрыва не было видно никому, кроме Ефима и Нины.
А через полгода на экраны вышел новый романтическо-мистический фильм «Поцелуй двух огненных», который побывал в Каннах и сумел не только удивить зрителей новым взглядом на любовь, но и завоевать первое место. У режиссера, любившего подглядывать на чужих дачах, был оглушительный успех.
Позвонить Кате светловолосая девушка смогла только тогда, когда приехала домой.
Она старалась быть веселой и язвительной как всегда. Перебрасывалась шутками с отцом и разговаривала с раздраженной сверх меры матерью. На самом деле же переживала первую в жизни настоящую любовь – идиотскую, отвратительную, заставляющую колотить все, что подвернется под руки, представляя, что удары достаются любимому человеку.
Она даже почти полюбила эту проклятую мяту! Стала равнодушной к его сигаретам. Привыкла к его рукам!
А он не попросил этого тупого прощения, хотя и был виноватым.
Подруга сама перезвонила мне.
– Катя, привет, – в трубке раздался голос Нинки, мрачный, словно она была не молодой девушкой, а пожилым палачом.
– Нин! Ты приехала! Ты где? – восторженно отозвалась я. – Нин, мне столько надо тебе рассказать! Где ты, давай встретимся?
– Я во дворе, около школы. Там, где мы в детстве качались на скрипучих старых рахитных качелях и мазали лавочки собачьим дерьмом.
Что правда, то правда – под предводительством Ниночки чего мы только втроем не делали.
– Ты получила мое сообщение, да? – взволнованно спросила я. – Нина, не думай, что я лгу, – это правда! Я расскажу тебе, как…
– Я верю, – перебила она меня. – И, черт возьми, приходи быстрее! Ты поняла, где я? Приходи немедленно! – обычно самоуверенный и звонкий, теперь ее голос был глухим. – Мне так надо с тобой поделиться, – прошептала она, и я испугалась – я никогда не слышала эти интонации в ее голосе.
– Я сейчас буду! Сейчас. Жди меня.
Нинка отключилась, и мне показалось, что я услышала тихий всхлип.
Я, недолго думая, бросилась к вальяжному таксисту, чтобы тот на последние деньги довез меня к нужному месту. Если Нинка плачет, значит, все совсем плохо. Она не рыдала даже тогда, когда сломала ногу, убегая в детстве от мальчишек, которым она поломала шалаш.
Мне нужно было подъехать к школе – не к той, где училась Нелли, а к другой, находящейся в минутах двадцати от дома, где учились я, Эдгар и Нина.
