Тогда она попробовала ударить его еще и еще раз, и била Келлу по лицу до тех пор, пока не почувствовала боль в ладонях. Музыкант же просто стоял и никак не реагировал, а щеки его пылали ни чуть не меньше, чем обида в душе.
Нинка хотела, чтобы ему было очень больно, а в результате больно стало ей самой. Она остановилась, тяжело дыша.
– Дура, – выдал Келла почти спокойно. – И тебя я ревновал к другу.
– Я ненавижу тебя, – прошипела Нинка, как кошка.
– Я тоже тебя ненавижу, – не менее «дружелюбным» был и ответ Келлы.
– Я не хочу тебя видеть, – выдохнула девушка.
– Я тоже не желаю лицезреть твою противную мордашку.
– Ты говоришь, что я страшная? – еще больше вспыхнула Нинка.
– Я никогда не думал, что скажу это, – закусил губу парень, – но оказывается, в оболочке сексуальной и милой девочки может жить уродливая ведьма. Ты из таких. Ха! – вдруг воскликнул он с нервным смехом, – а я сначала угорал над Кеем! Досмеялся и встретил точно такую же тварь. Не зря мне говорили, что ты похожа на Алину.
А ты так лживо признавалась мне в любви – всего лишь два дня назад, на Nзапрещено цензуройN теплоходе. Помнишь?"
"Журавль помнила. Тогда она просто шепнула об этом ему на ухо, когда они стояли на нижней палубе, обдуваемой бешеным ветром. Ей было холодно, а Келла ее грел, хотя и сам дико мерз. Тогда она мимолетом шепнула парню о том, что любит, а он услышал и облегченно вздохнул. А потом, как черт из табакерки, откуда-то появился Виктор Андреевич и пара его братьев, и восторженный всего-то от двух слов («Люблю тебя») Келла вынужден был отпустить девушку.
К разговору о любви они больше не возвращались. Нина считала, что поступила глупо и показала свою слабость, а Келла боялся, что, если он пристанет к девушке с этим, она скажет, что пошутила или заявит еще что-нибудь резкое. С ним у блондинки не всегда получалось быть ангелом.
– Я все думал, что ты таскаешь меня по своим Nзапрещено цензуройN родственникам? Вот и ответ. Радует, что никакое наследство ты не получишь – только полный сумасшедший женится на тебе.
– Умолкни. Любовь? Я никогда-никогда-никогда тебя не любила! – с неестественной улыбкой, которую Келла принимал за язвительную гримасу, говорила Нина. – Ты думаешь, я могу полюбить такого мудака, как ты? Ха, ха, ха и еще раз ха! Ты не нужен мне! Ты видел себя в зеркале? О, я думаю, видел – ты каждый день лицезреешь свою харю.
– Не нравится мое лицо? – с угрозой спросил парень.
