Тот, кстати, очень меня ждал на кафедре, похвалил еще раз за курсак, моментально расписался в зачетке и предложил любезно:
– Катя, а давайте я вашу зачетку передам Ирине Ивановне и Альберту Аркадьевичу – они вам ваши «автоматы» и выставят сразу. Чего вам с зачеткой бегать туда-сюда.
Я круглыми глазами поглядела на преподавателя – с ума сойти, он бы мне еще кофе предложил.
И массаж.
– Давайте, давайте, не стесняйтесь, я все равно их сегодня увижу. А потом я вашу зачетку сдам в деканат. Ох, как у нас на кафедре жарко.
– Он помахал перед лицом тетрадкой с чьими-то конспектами.
– Очень жарко, – включилась в разговор пожилая лаборантка. – Просто невозможно – такая духота. С тех пор как сломался кондиционер, воздух ужас какой спертый.
– Да-да, – подхватил преподаватель. – Поставили бы нам новый кондиционер… эх. – И он посмотрел на меня. Хм, мне что ли, кондиционер ставить? Или он думает, что я так близка с ректором, что Антон Георгиевич, которого я лично не знаю, по первому же слову купит им не только кондиционеры, но и снега с гор привезет?
В общем, из университета я сбежала, с одной стороны, довольная – две автоматические пятерки – это же просто счастье, хоть и кратковременное, но, с другой, такое отношение к себе преподов настораживает.
А что будет в следующем году, когда они узнают, что я к ректору ни имею никакого отношения? Заставят пересдавать все предметы?
Проклятый Кейтон – во все ему захотелось влезть! Какая ему разница, как учится его потенциальная игрушка? Что он о себе возомнил?
От одного только воспоминания о вчерашнем дне меня начало трясти.
А блондин, словно почувствовав, что я вспоминаю его, вдруг решил позвонить. В образе Антона.
Боже, он что же, сумасшедший? Хотя нет, он просто, по словам Фила, хочет, чтобы его любили таким, каков он есть, а не за его известность или красоту. Я не хочу отвечать ему, но придется – пока я буду делать вид, что все в порядке. Я тоже буду играть.
Я смогу сделать ему больно.
Мне страшно было отвечать на звонок.
Но я сделала это.
– Привет. – От звука его голоса по мне забегали мурашки и тут же были погребены под песками пустыни, успевшей перебраться из тела в душу. При условии, если она существует.
– Привет, – глухо и тихо ответила я.
– Как ты?
Я хочу умереть.
– Как и всегда. А ты, Антон? – его имя произнести было невероятно сложно.
– Вроде бы нормально. Или даже хорошо. – В его голосе послышалась веселость. – Но без тебя мне плохо. Я скучаю, Катенька.
