– Парадный мозг? – недопонял лже-Дракула, разочарованно глядя на неудавшуюся жертву.
– Ага. Парадный. Тот самый, который ты изредка надеваешь, чтобы хотя бы иметь представление о таком процессе, как «думать».
– Блин, – стянул с собственных зубов бутафорские клыки огорченный музыкант. – Королева, ты не испугалась?
– Я похожа на обывателя палаты номер шесть? Это Катька бы испугалась. Ну да ладно, – саркастически поинтересовалась она. – Трогай, давай, неудачник.
На этот раз Келла ехал довольно тихо, чем вызвал неудовольствие со стороны девушки.
"
"– Что мы тащимся, как угоревшие черепахи? – недоумевала она. – Чувак, давай быстрее.
– Знаешь, – вдруг серьезно проговорил Келла, не увеличивая скорость, – когда ты сказала про кювет, я подумал, что не хочу быть тем, из-за кого Твое Высочество попадет в аварию.
– Что? – распахнула широко и без того немаленькие глаза Нинка.
– Нет, правда. Я никогда в жизни не думал о том, что летать по трассе опасно, а когда ты вдруг сказала про отца, мне стало страшно вести машину.
– Келла у нас заботливый, но слегка тупой. Да почему слегка? Очень даже сильно. Ты чего какую-то фигню несешь? – раздраженно прошипела Нинка, не оценив рыцарского поведения парня.
– Эй, – рассердился синеволосый, – я же серьезно! Я за тебя беспокоился!
– Да ну? – игриво хлопнула его по колену Нинка. – У тебя мозг есть?
– Да.
– Видимо, очень крошечный, мой синенький пупсик.
И она рассмеялась, но в ее взгляде впервые за много лет появилось что-то вроде нежности.
Когда Нинка рассказывала мне это, она опять смеялась.
А я умилилась.
– Нин, он же беспокоился о тебе! Какой заботливый! – искренне порадовалась я за подругу.
– Ага, куда деваться от его заботы. Он такой дурак, Катька, такой дурак. Он напоминает мне смесь моего Кота и твоего Чуни.
– Почему?
– А потому что он дебил.
– Весомый аргумент. А что у вас было дальше? – поинтересовалась я.
– А дальше он привез меня к высотке, которая строится в центре города, ну, около спорткомплекса «Цезарь», и потащил меня на ее крышу.
– А как же вас пропустили? – удивилась я.
– Этот дурак в заборе дырку знает, – засмеялась Нинка, и ее смех казался мне странным – слишком добрым для Нины Журавль. Какие метаморфозы! Доброта пробирается в черное сердце подруги – это очень странно!
Глядишь, Нинель и вовсе с ума сойдет. Связались, называется, с группой «На краю». Сами на краю дурдома оказались.
– И что вы на крыше делали? – поинтересовалась я. Курсовая оставалась на ночь.
