Понравится ли ей новая его прическа? Или пожилая женщина разочаруется в нем?
А еще ударник нервировал подругу тем, что постоянно выспрашивал ее о местоположении временно затихшего Бабы Яги, потому как очень уж хотел поговорить с Валерием на пару крайне интересных тем.
– Сходи со мной в гости, хоть заговорись с ним тогда, – отвечала ему по телефону Нинка, постоянно забывая прибавлять слова «милый» или «дорогой». Келла же, напротив, не забывал все время называть девушку Королевой. Сначала Нинке это нравилось, да потом стало надоедать, а в последние два дня вообще выбешивало.
– Какая я ему королева, дрозду поганому? – трындела она мне под ухо все три пары в пятницу – этот день был относительно легким, так как не было семинаров. – Я что, старая такая? Почему не принцесса-то?
– Успокойся, Нин, – неизменно говорила я ей.
– Ага, успокойся! С ними, мужиками, успокоишься!
Ее тихий возглас достиг чутких ушей преподавательницы английского языка, которая крайне ревностно относилась к своим занятиям.
– Журавль, не могли бы вы вести себя тише.
Я, как-никак, объясняю новую тему. Я понимаю, что вы умная и все знаете, но все же ведите тише, иначе я попрошу вас покинуть аудиторию.
– Да-да, извините, – тут же добреньким голоском прощебетала подруга, а как только препод отвернулась, прошипела: – Я-то умная, а ты – дура тупая. Объясняет как попало, еще и выпендривается. Языка не знает, но лезет.
После пары утомительного иностранного должна была состояться последняя лекция, посвященная истории изобразительных искусств, о которых я и так ежедневно слышала дома от Томаса, а также от его многочисленных творческих друзей, каждый из которых мнил себя знатоком всего, что можно было.
Краб, например, решивший остаться у нас погостить (в отместку, видимо, из-за того, что родственники потревожили его дачный покой), рассказывал все, чтобы было связано с литературой. Он каждое утро и вечер такие монологи устраивал, что волей-неволей приходилось их слушать и даже головой кивать изредка. Потому что если этот горе-писатель видел, что его никто не слушает («нет обратной отдачи»), то начинал еще более нудным тоном рассказывать все заново.
Сейчас слушать об истории искусств эпохи Возрождения мне совершенно не улыбалось, поэтому я предложила Нинке сбежать с пары, на что она, крайне раздраженная из-за Келлы, ответила из вредности:
– Прогул? Нет уж, Катенька, никаких прогулов. Мне, например, интересно послушать про Микеланджело, Боттичелли и Леонардо да Винчи.
