Надо же, Фроловна бы дара речи лишилась, увидев меня в таком наряде посредине дня.
С трудом дойдя до родных пенатов в новых туфлях, ощущая при этом, что ноги у меня скоро отвалятся, я с крайне мрачным выражением вошла в коридор, в котором витал аромат чего-то свежеиспеченного.
– Кто меня потревожил? – первым делом услышала я громовой бас, едва только включила свет. – Убью на хре-е-еен!
Нет, кто-нибудь когда-нибудь сподобится убрать этот кошмар?!
– А, это ты! – вылезла тут же из кухни – любимого места всей семьи Радовых Нелли, жуя на ходу какую-то плюшку.
– Ну ничего так выглядишь, – осмотрела сестренка меня с ног до головы. – Платье, туфли и сумка – прикольные, прическа пока еще тоже, а вот почему макияжа вообще никакого не наблюдаю, оне-тян?
– Это ты? – величественно выплыл из своей комнаты Томас с руками, перепачканными сине-красной краской.
– Это не я.
– Ты, говорят, Катрина, общалась с местной золотой молодежью! Что вы делали? Где были? Вели ли высокоинтеллектуальные разговоры? – засыпал меня вопросами отец.
– Папа! – сдвинула я брови. – Что значит «говорят»? Твоя дочь целые сутки не была дома, а тебе хоть бы хны? Мне что, на полгода надо уйти, чтобы ты забеспокоился?
– Ну зачем же на полгода, не бросайся такими гиперболами, – обескураживающе улыбнулся Томас, – я ведь о тебе забочусь. Ты уже взрослая, а постоянно сидишь дома, не общаешься с ровесниками, мало посещаешь ночные заведения.
– Орете? – вылез их кухни и Леша в своем неизменном фартуке. – Ну что, погуляла вчера на мэрской тусе? Мать, где макияж и прическа? Почему платье сидит криво, а плечи согнуты вперед? Я из тебя вчера такую куколку сделал, а ты все уже испортила. Вот же девчонка! Парня-то себе закадрила?
– У нее Антон есть, – встряла Нелли.
– В этого Антона мне чего-то Катьку инвестировать жалко. Кого бы побогаче надо.
– Деньги – не главное, – заспорил папа, опасно размахивая грязными руками передо мной.
– Да ну? – сощурился Леша, – А что у нас главное?
– Любовь, нежность и привязанность, – пафосно выдал Томас. – Между прочим, у меня есть такая картина.
– Что-то я такую не припомню, – почесала сестренка в затылке.
– Я помню, – мрачно сказала я, сбросив туфли и первой пройдя на кухню. Родственники, болтая, поспешили за мной. Боялись, наверное, что я одна все съем. Картину эту я действительно помнила.
