Когда я, напялив на обе руки массивные парные металлические браслеты темного желтого, или как его еще называют, «цвета старого золота», а в уши засунув подобные им тяжелые серьги, вновь показалась на глаза Алексею, тот остался доволен.
– Ну вот, Катя, теперь ты похожа на человека. Давно бы обратилась ко мне, а то все отказывалась. Теперь осталось только Нельку обработать.
– Да уж, поработали надо мной славно, – вздохнула я, все еще продолжая глядеть на себя в зеркало. – Я теперь отчего-то устала и хочу спать.
– Да, Катя, ты даешь. Над тобой трудились, переделывали тебя, а ты: «спать хочу». Да другие девушки бы от счастья прыгали и скорее бы в клубы бежали – искать парней побогаче!
– Что ты заладил: парни, парни? Может быть, я решила так одеться только для одного человека?
– Это для какого же? А, для Антона своего прихорашиваешься так? – решил понервировать меня дядя. – Это правильно-правильно. А то вдруг он тебя оставит, такое чучело. – Обнаглел родственник окончательно.
– Я не чучело! – сказала я, одергивая подол платья, которое казалось мне очень коротким.
Чулки, хоть были тонкими, причиняли массу неудобств – в них было жарко, и я мечтала их стащить, а вот открытые плечи, напротив, хотелось прикрыть.
– Присядь-ка еще, я тебе сам немного волосы подправлю. Твой Антон тот еще странный парнишка, – разглагольствовал Алексей, не обращая на мое красное от злости и возмущения лицо. – Он кем у тебя раньше, кстати, был? Неформалом каким-нибудь, да?
Неформалов Леша не любил, считая, что они просто одеваются безвкусно.
В том числе он любил особо подчеркивать, что и Томас не может «выглядеть достойно со своим авангардом и прочей художественной фигней».
– Почему неформалом? – сквозь зубы спросила я, потому что мне не нравилось, когда об Антоне говорили плохо, а тон Алексея явно подразумевал скрытое глумление. – Нормальный он человек.
– А почему у него тогда уши проколоты? – тут же спросил дядя, что-то делающий с волосами.
– У кого? – обалдела я от такого заявления.
"
"– У меня! – раньше у Леши действительно было проколото одно ухо, в котором красовался маленький бриллиант – подарок очередной, не знаю даже какой по счету девушки. Потом Алексей должен был участвовать в каком-то консервативном и строгом, по его словам, показе, и серьгу пришлось убрать. А ухо заросло всего лишь за пару дней, и после этого дядя больше не экспериментировал с проколами на теле.
– У тебя?
– Катя, у Антона. У твоего лохматого Антона! Проколоты уши.
