Наверное, если Нинка бросится на этого парня, то Келла скорее всего, поможет подружке, и тогда завяжется драка, потому как Макс хоть и спокойный, но физически сильный – у него всегда были сильные руки, я до сих пор помню их, к своему дикому стыду и ужасу. А если Келла вновь влезет в драку, его одногруппники обязательно помогут ему, потому что если синеволосому еще раз ударят по голове, он растеряет последние остатки своего серого вещества и не сможет придумывать новые барабанные партии. Может быть, даже и Андрей поможет тогда, но другие парни-фотографы не выдержат подобного обращения со своим московским другом и вступятся за него.
Охрана прибежит. Получится большая такая свалка, где кто-нибудь обязательно пострадает.
Так круто же будет!
– Не надо его трогать, Ниночка! – воскликнула я прямо в ухо Журавлю. – Забудь о нем!! Я же забыла!
– Кого? – остановилась от неожиданности подруга, даже не став орать на меня за то, что я едва ее не оглушила.
– И голосок хороший, – пропела все та же дизайнер, вновь проносясь мимо с каким-то костюмом в руках, – какая экспрессивная!
– Бог мой, вот чучело, – процедила Нинок ей вслед.
– Так что там про бить?
– Никого не надо бить. Давай просто уйдем."
"– Ты что там опять себе напридумывала, каракатица ты моя? – ласково обратилась ко мне девушка. – Нет, ты просто невозможна, Катька! Мы как раз и уходим отсюда. Просто уходим.
Я изумленно поглядела на нее и покорно пошла следом за ней. Она что, оставляет своего Кея??
– Ничего-ничего, – бормотала она воинственно, ведя меня за руку к лифту и пугая своим бормотанием спешащих мимо нас людей, как один, облаченных в деловые костюмы, – я еще покажу, только подумайте…
– Вот, – ворчала уже на улице Ниночка, натягивая на нос большие солнечные очки в темно-розовой оправе, жутко дорогие, – я из-за тебя пропущу фотосессию с моим милым Кеечкой, чтобы помочь тебе, а все потому, что ты – неудачница и вообще лузер конкретный.
И я такая же теперь. Надо же – встретить этого лысого подонка у них! Макс-Макс, я же тебя все равно кончу, – эта фраза произнесена была подругой с придыханием – ее все еще не отпускала железная рука фанатизма, перекрывающая кислород к мозгу.
– Он не лысый, – ради справедливости отметила я.
– Да мне фиолетово, какой он! Да пусть у него хоть внутрь черепа волосы растут. Ну-ка, скажи мне честно, милая, у тебя к нему еще любовь-морковь, да? – и она уставилась на меня. Глаз подруги я не видела, но чувствовала, как внимательно они наблюдают за моей реакцией.
