– Я принесу нам кофе, – буркнул он и исчез.
Сабина рассматривала другого парня с короткой стрижкой, который стоял перед дверью, скрестив руки на груди.
– Вы не знаете, Эрик пришел в себя?
– Я не уполномочен…
– Да, ладно, – перебила она его.
Они замолчали. Через несколько минут пришел врач в белом халате, производящий впечатление не совсем трезвого. Возможно, мужчина пил на работе, чтобы во время операции не тряслись руки. У Сабины было впечатление, что она уже видела этого худого мужчину с узким лицом, синими кругами под глазами и покрасневшими белками глаз.
Наверное, во время ее первого визита к Эрику, когда она только приехала в Висбаден.
Сейчас мужчина остановился перед ней, протянул руку и представился как доктор Лауренц Белл. «Вот дерьмо! Именно он лечащий врач Эрика». От него пахло ополаскивателем для рта. Наверняка он уже прилично принял на грудь сегодня утром.
Он взглянул на бейдж Сабины.
– Вы Сабина Немез, подруга Эрика Дорфера.
– Да, – сказала она и поднялась. – Мы разговаривали вчера по телефону.
– Вам повезло, что вы застали меня сегодня. Я бываю в госпитале только два дня в неделю. – Его голос казался вязким и размякшим, словно во рту у него лежал гнилой арбуз.
– В остальное время вы работаете судебным медиком? – предположила Сабина.
Доктор Белл кивнул:
– В Институте судебной медицины при университетской клинике в Майнце. Вероятно, вы в БКА получаете мои медицинские заключения.
Сабина кивнула. Она видела подпись доктора Лауренца Белла на протоколе вскрытия двадцатиоднолетней Катарины, которую разрезали на части на Ваттовом море.
– Непривычно, что судебный медик работает и в реанимации.
– Специалистов по головному мозгу не так много, – ответил он. – У меня лишь несколько свободных минут. Давайте прогуляемся. – Он направился вдоль по коридору, Сабина последовала за ним.
– Вы вывели Эрика из искусственного сна? – спросила она после небольшого молчания.
Глаза Белла нервно задергались.
– Давайте по порядку. Вашего друга привезли сюда на прошлой неделе в ночь с понедельника на вторник.
Это была не моя смена, но меня тут же оповестили. Я уже по телефону объяснил вам причины, почему мы прибегли к терапевтической гипотермии[7]. Шесть дней он находился в искусственной коме.
– Отцу сообщили?
Белл кивнул.
– Но тот его не навещал.
Что и следовало ожидать! Ограниченный деревенский житель. Он с самого начала был против их отношений и совместной карьеры в уголовной полиции.
