– Соседи сообщили, что видели световые вспышки за опущенными жалюзи берлинской виллы. Я полагаю, что это были не выстрелы из пистолета, а вспышки фотоаппарата. – Она покосилась на Снейдера, который смотрел на нее безо всяких эмоций. – Преступник фотографировал свое произведение.
– Зачем фотографии? Почему он не снял видео? – спросил Снейдер.
– Метаморфоза семьи на диване, в обрамлении красной бархатной шторы, производит впечатление картины, написанной маслом. Фильм же – это нечто подвижное, поэтому он выбрал фотографию.
– Почему ему недостаточно собственных воспоминаний? – не отставал Снейдер.
– Потому что он… – замялась Майкснер, – хочет рассматривать фотографии и переживать деяние снова и снова?
– Неверно! Мартинелли?
Тина ни секунды не колебалась с ответом:
– Потому что он хотел поставить себя на место Белока и понять, что бы тот почувствовал, увидев в газете фотографии своего усовершенствованного творения.
– Вот причина! – воскликнул Снейдер. – Итак, нам известны четыре убийства Белока и это нелепое подражание.
Следовательно, мы располагаем достаточными знаниями. Представьте себе это знание в виде фонаря на спине. Он освещает лишь тот отрезок пути, который мы уже преодолели. Но искусство состоит в прогнозировании. Будет ли он снова убивать? И если да, то с какой целью – из садизма или фетишизма?
Никто не ответил.
– Это был вопрос! Итак, кто за фетишистский мотив?
Сабина посмотрела по сторонам. Все руки взметнулись вверх.
Снейдер подошел к ее месту.
– Немез, вы не разделяете этого мнения? Почему?
– Покажите нам, пожалуйста, еще раз слайд номер семнадцать из предыдущего диашоу.
"
"Снейдер остановил презентацию фотографий с мест преступлений Белока и включил снимки из берлинской виллы. Слайд номер семнадцать изображал восьмилетнюю дочь с серповидными зрачками сиамской кошки в глазницах.
– Лицо девочки почти черное от крови, пролитой вечером в воскресенье. Но отчетливо видны белые участки в складках вокруг глаз, потому что девочка зажмурилась. Это ее кровь?
Снейдер пристально посмотрел на Сабину.
– Да.
– Значит, она была еще жива, когда ей вырезали глазные яблоки. Он садист. Он ненавидел эту семью! Ненавидел их богатство, их бассейн, бильярдную и библиотеку – и он заставил их мучиться. Возможно, он убил мать последней и заставил ее смотреть, как расправляется с ее семьей.
Снейдер ослабил узел галстука.
– Правильно.
Затем он прошел к своей кафедре.
Тина подвинулась к Сабине и толкнула ее локтем в бок.
– Эй, круто.
