– Я знаю, что вы сейчас чувствуете, – вздохнул Хиршман, – но вы пока не можете доказать обратное. Так как мейлы и посты Клары в Фейсбуке защищены и доктор Лазло не может оказать воздействие на свидетелей, опасность сокрытия следов исключена. Как и опасность рецидива, потому что в этой ситуации он вряд ли станет похищать еще одну девочку – если он вообще это делал, в чем я сомневаюсь.
«В чем он сомневается?» От ярости у Мелани вздулась вена на шее.
– А опасность побега? – напомнила она.
– Поэтому я назначил залог.
– Это же смешно! Вы видели виллу, в которой живет Лазло? Как звездный адвокат он зарабатывает в три раза больше, чем мы с вами вместе.
– По этой причине я определил залог в размере пяти годовых окладов.
– Я… – Мелани замолчала. – Пять годовых окладов? – медленно повторила она.
– Думаю, эта сумма достаточно велика, чтобы не совершать побег. Деньги только что были переведены и лежат в депозитарии Высшего земельного суда.
Мелани знала, что это означает. Если Лазло сбежит, деньги перейдут Австрийской республике.
Но почему Лазло согласился на такое? Почему ему было так чертовски важно выйти на свободу?
– А если он все равно скроется? – спросила она.
– Успокойтесь. Мы забрали у доктора Лазло паспорт, к тому же он ежедневно должен являться в полицию. Вам этого достаточно?
– Как насчет электронного браслета? – предложила она.
– Не смешите меня. Я уверен, что этих мер достаточно, чтобы подозреваемый не скрылся.
– По крайней мере, запретите ему приближаться к Кларе, – настаивала Мелани.
Хиршман задумался.
– Не возражаю. Завтра утром я обсужу это с адвокатами Лазло.
– Спасибо. Спокойной ночи. – Она положила трубку. Хотя бы этого удалось достичь. Правда, лишь с завтрашнего дня.
А что насчет сегодняшней ночи?
Она вошла в лабораторию и сразу направилась к Хаузеру, который стоял за спиной у коллеги и смотрел в монитор его компьютера.
– Необходимо организовать личную охрану для Клары, – сказала она без обиняков.
Видимо, Хаузер услышал отчаяние в ее голосе, потому что мягко отвел ее в сторону.
– Вы сами знаете, как редко одобряют государственную личную охрану для частных лиц. Нам необходима конкретная угроза.
– Конечно, у меня нет ничего конкретного на руках, но я знаю, что Лазло что-то задумал. Иначе почему он согласился выплатить пять годовых окладов за свою свободу?
У Хаузера отвисла челюсть.
– Пять? – Он сглотнул. – Хорошо, завтра утром я поговорю с нашей службой безопасности и попытаюсь организовать личную охрану.
