Ауэрсберг повернула голову, и Снейдер ударил ее кочергой по голове.
Через полчаса Сабина стояла с пледом и в желтом дождевике на дорожке перед домом Ауэрсберг и пила из крышки термоса. Чай согревал ее, но был мерзким на вкус, словно горячую воду пропустили через солому. Дождь капал на ее пластиковую кожу, и мороз, как ящерица, полз вверх по ногам.
Перед домом стояли три патрульные машины с включенными мигалками. Полицейские оцепили территорию и освещали ее фарами.
Сабина прислонилась к открытой двери машины скорой помощи.
Снейдер сидел в кузове на носилках. Опять! Врач измерил ему давление и посветил лампой в глаза. На этот раз Снейдер молча подчинился.
– У вас есть обезболивающее? – пробурчал он, массируя болевые точки на кистях.
– Не двигайтесь, – предостерег его врач.
Дитрих Хесс в сопровождении Ломана тоже вышел из виллы. Ломан был в черной шерстяной шапке, Хесс раскрыл зонт.
Двое полицейских вывели Ауэрсберг в наручниках на улицу. Ее голова была перевязана. Проходя мимо кареты скорой помощи, Ауэрсберг остановилась и посмотрела на них.
– Вот так все кончилось между нами, – сказал Снейдер с искренним сожалением в голосе.
Она подняла подбородок и смерила его стоическим взглядом.
– Я засужу тебя за нанесение телесных повреждений.
Снейдер равнодушно смотрел на нее.
– Список угроз против меня длинный. Рассчитывай на то, что придется подождать.
Ауэрсберг взглянула на Сабину.
– У вас ничего против меня нет.
Сабина молча достала из кармана сотовый и демонстративно сунула его Ауэрсберг под нос.
– Снейдер может подтвердить запись.
Взгляд Ауэрсберг застыл в тот же момент.
– Понимаю… – Похоже, она лишь теперь осознала суть двойной игры Сабины. – Вы инсценировали все это и спровоцировали меня. Но без гениального метода допроса Бессели вам бы этого никогда не удалось.
Сабина улыбнулась:
– Всегда утверждай обратное тому, что хочешь сказать на самом деле, чтобы вытянуть правду из собеседника.
Полицейские повели Ауэрсберг дальше к автомобилю.
– Хотя мы и продвинулись на шаг вперед, – вздохнул Снейдер, – нам предстоит еще выяснить всю подоплеку.
Сабина подумала о прокуроре Мелани Дитц, татуированной девочке в Вене и ее упоминании о других девочках. Возможно, все не так, как они до сих пор полагали.
IX. Вторник, 10 сентября
Совесть – это рана, которая никогда не заживает.
Фридрих Геббель60Сабина стояла под козырьком крыши у главного входа в Рейн-Майн-Халле и мерзла в короткой черной юбке и тонкой блузке.
