"
"Прокурор Керер застегнул пиджак своего сшитого на заказ костюма и вышел вперед. Это был высокий мужчина лет сорока пяти, с прямой осанкой, резкими чертами лица и острым взглядом, в котором читались логика и компетентность. То, что он говорил, просто обязано соответствовать истине.
Он снял очки для чтения и указал на обвиняемого.
– Томас Вандер владеет большим и достаточно успешным садовым хозяйством с несколькими теплицами на юге Вены. Подсудимый может вызвать у кого-то жалость. То, как он сидит перед нами – молчаливый, одинокий, пятидесятилетний трудяга с сгорбленной спиной и узловатыми пальцами.
Садовник, который всю жизнь выращивал цветы, составлял букеты в День святого Валентина и плел венки для похорон. Но сторона обвинения доказала, что этот мужчина жестоким образом убил семилетнего сироту Беньямина. Но не только это…
Керер вывел на экран картинку, которую Дитц уже видел. На фотографии были изображены тридцать воспитанников на ступенях детского дома «Солнышко». Но на этот раз одного ребенка перечеркнули двумя красными линиями.
По залу прокатился шепот.
– Вы видите Беньямина на одном из последних снимков в приюте, в кругу его воспитателей и друзей. Счастливые, сияющие мальчики и девочки, которые нашли здесь новый дом. Иногда дети перелезали через забор и заходили на соседский участок. Хозяйство Томаса Вандера буквально располагало к тому, чтобы поиграть в прятки между теплицами. Так было и в тот день, семнадцатого мая, когда произошло следующее…
Керер сделал паузу, продолжая проецировать фото детей на стену.
Как коварно, подумал Дитц. Красные линии усиливали подсознательное впечатление, что какой-то части не хватает, что маленький идеальный мир детей был разорван надвое.
– Томас Вандер заманил маленького Беньямина к себе в дом. Садовника уже нередко подозревали в надругательствах над детьми и подростками, которые жили в приюте по соседству. Но до сих пор не удавалось доказать его причастность. В какой-то момент подсудимый стал слишком навязчивым, и Беньямин попытался убежать.
Но Томас Вандер хотел его задержать. Он должен был его остановить! Нельзя было допустить, чтобы мальчик рассказал о его сексуальных домогательствах. О Томасе Вандере и так уже ходило слишком много слухов. На этот раз все могло закончиться тщательной проверкой, которая окончательно уничтожила бы репутацию садового хозяйства. Завязалась борьба, мальчик сопротивлялся, и в итоге обвиняемый проломил маленькому Беньямину череп тупым предметом.
