– Аа-а-а-аооо! – Тело дрогла выгнулось от жуткой боли, несчастный заголосил так, что два фрина, державшие его, невольно отпустили пленника, сделали по шагу назад, лишь бы оказаться подальше от черной мохнатой мерзости, которая атаковала непокорного гнома.
Мадэн смотрел на муки пленника, не отрываясь, словно впитывал каждую крупицу боли врага.
Уул затрясся, обмяк. Тело, ранее выгибавшееся дугой, вдруг ослабло, опало на стол, будто мокрая бесформенная тряпка.
– Вот и хорошо... – Мадэн сразу же накрыл паука стеклянной банкой, оттащил страшное насекомое в сторону.
– Вот и хорошо! Теперь ты станешь сговорчивее, правда, Уул?!
Пленник лежал на спине, раскинув маленькие руки в стороны, ладошками вверх. Он хрипло дышал, глаза были закрыты. Теперь дрогл даже не пытался приподняться, отползти.
– Что молчишь, Уул? – с ледяной усмешкой поинтересовался фрин. – Думаешь, я не знаю, как заставить говорить такого, как ты? Думаешь, раньше не видел упрямых дроглов? Яд уже подействовал на тебя! Он ползет вверх по сосудам, скоро достигнет главного нервного узла, и тогда ты будешь готов на все, лишь бы я избавил тебя от боли!
Несчастный дрогл открыл глаза, какое-то время в них жила только дикая мука, но потом гномик справился с этим, посмотрел на палача почти осмысленно.
– Тварь, – тихо вымолвил дрогл. – Жуткая тварь. Внутри ты – паук кызэ.
Фрин расхохотался так, словно пленник выдал первосортную шутку.
– Тварь, еще какая! – с ухмылкой подтвердил он. – Ты даже не представляешь, как много интересного ждет тебя впереди! Итак, повторяю вопрос! Над Савангом был корабль людей! Что им здесь нужно? С какой целью вернулось это маленькое судно? Оно не похоже на боевой звездолет!
Дрогл не ответил.
– Ну, как знаешь, – с брезгливой гримасой заключил Мадэн. – Не хочешь сразу сказать – дело твое.
Он достал из ящика стола коробку с длинными тонкими иглами, кивком головы дал знак подручным: необходимо вновь держать пленника. Двое солдат тут же выполнили приказ, навалились на Уула.
Мадэн достал из коробки первую иглу, подошел вплотную к дроглу, примериваясь. Потом без колебаний вогнал ее в грудь допрашиваемого, убивая волевые центры.
Казалось, сильнее, чем раньше, Уул кричать не способен, однако это было заблуждением. Теперь вопли несчастного метались по каземату от стены до стены и возвращались к умиравшему пленнику. До смерти было еще очень далеко, как обещал Мадэн, а боль пришла к дроглу и убираться прочь не хотела.
