«Неужели Вебер, который нуждается в помощи, там?!» – вопрос легко читался в ее глазах.
– Пойдем... те... – хмуро предложил Шнитке.
И, не дожидаясь, пока Уилсон двинется с места, сам прошел вперед, начал осторожно спускаться по узким ступеням.
...Руди Вебер находился там, где Катрин никак не ожидала его увидеть, – в спецблоке для особо тяжелых больных с сильными психическими расстройствами. Эту палату, вернее сказать, клетку, оборудовали так, как было предписано инструкциями по управлению госпитальными заведениями на планетах-колониях.
Задняя и правая боковая стены камеры примыкали к несущим бетонным плитам, но тем не менее обе эти переборки усилили стальными пластинами – как было указано в нормативных документах. Другая боковая стена, а также фронтальная переборка были набраны толстенными прутьями из керамостали. Даже боевой лазер не мог в считаные секунды управиться с такими стержнями – пришлось бы прилагать серьезные усилия, чтобы повредить материал, из которого изготовляли внешнюю оболочку звездолетов.
Кроме того, перед этими «открытыми» стенами обычно устанавливалась вторая защитная переборка из армированного пуленепробиваемого стекла. Однако сейчас ее сняли – так что клетка была отделена от остальной части служебного помещения только массивной решеткой.
И вот там, внутри камеры для людей с маниакальными расстройствами, тех, кто опасен для человечества, оказался Руди Вебер. Босиком.
Когда Катрин Уилсон и Ральф Шнитке вошли в спецблок, в нем уже находилось довольно много врачей разных отделений.
А кроме них, еще несколько спецназовцев «Ниагары» – их было легко узнать по отличительным знакам на пятнистой форме, а еще по тому, что они так и не расстались с оружием. Держали Вебера на прицеле, пока вели его от космодрома, и продолжали это делать сейчас.
«Что здесь происходит?» – хотела спросить Катрин, потому что все выглядело какой-то неумной и жестокой шуткой, но не успела произнести ни слова.
Лязгнула массивная стальная переборка, замыкая арестанта внутри камеры, и Руди начал раздеваться.
Он снял рубашку защитного цвета, стали видны не только мощные мышцы, которыми Вебер всегда гордился, – Катрин помнила, – стали видны чудовищные шрамы и ожоги на теле. Особенно неприятно выглядели бугристые раны на груди, слева, возле сердца, и в нижней части шеи. Почему Катрин раньше не заметила страшный рубец на горле? Там, возле корабля? Наверное, подбежала к Веберу с другой стороны. А еще потому, что Руди прятал шрамы под камуфляжем...
