Теперь организм работал совсем по-другому: любое неправильное дуновение ветра, любой тихий шепот, щелчок или треск ветки под ногами патрульного солдата не смогли бы остаться незамеченными.
Руди, извиваясь, пополз к цели. Он мечтал о том, чтобы слиться с землей, стать ее частью, и у него получалось. Руки вытягивались вперед, чувствительными подушечками пальцев проверяли грунт: нельзя было допустить ошибку, нарваться на мину или сигнальную растяжку. Тело легко и естественно змеилось между небольшими возвышенностями.
Оно так ловко использовало неровности грунта, что это доставляло Веберу наслаждение – никогда раньше он до такой степени не чувствовал себя хищником, вышедшим на охоту."
"Под колючую проволоку ликвидатор просочился так, будто раньше делал это тысячи раз. Его учили преодолевать «колючку», но на тренировках он использовал специальные кусачки или подручные средства, чтобы проделать проход, достаточный для человека.
А теперь у Руди не было никаких вспомогательных инструментов, но они ведь и не требовались.
Тело стало плоским? Вебер не задумывался об этом, просто воспринимал происходящее как нечто само собой разумеющееся. Ликвидатор должен был незаметно подобраться к базе, захваченной врагами, – и сделал это. Он захотел проскользнуть через колючую проволоку – и «протек» сквозь нее. Ничего особенного. Он у себя дома. Это его планета. Здесь у него получается все.
Одолев защитную полосу, Вебер ненадолго замер. Не мигая, уставился на линию горизонта – угасающая звезда уже висела возле нее.
Вдруг снова захотелось выть, беспричинно, необъяснимо. Скоро! Оранжевая луна выйдет скоро! Ждать осталось совсем недолго. Тогда он получит, что заслужил. Но пока – «Вулканы»!
Вебер пополз вперед, пытаясь по памяти определить верное направление: карта военной базы была словно впечатана в его мозг. К счастью, фрины проявляли какую-то непонятную беспечность, они не только плохо охраняли внешний периметр, но и территорию захваченного гарнизона контролировали невнимательно.
Что с ними? Полностью уверены в том, что на планете не осталось ни одного живого человека? Уверены, что сумели уничтожить всех: и «Анаконду», и «Каракурта»?
Живого человека, может, и не осталось. Но это совсем не то же самое, что не осталось живого ликвидатора.
Подумав об этом, Вебер нехорошо оскалился. Внутри возникло какое-то неясное томление. Радость от предстоящей схватки? Он не смог определить словами то, что загорелось внутри.
