Давно уже надо было показать им, что они – всего лишь незваные гости...
«Словно кумушки за рюмочкой глинтвейна, – отстраненно подумал Вебер. – Сидят у огня и беседуют о мирских делах, подливая себе напиток... Только сосуд с напитком – это твое тело, капитан. Ты сам, Руди...»
Одна из ведьм склонилась над Вебером, и сразу стало не до мыслей, не до рассуждений. Дремавшее пламя вспыхнуло таким неистовым костром, что капитан сумел вытолкнуть черные сгустки из легких – заорал, как не орал никогда в жизни. Вампиршу это не остановило, она пила кровь, пока не утолила жажду.
Руди начал выть, мечтая только об одном – добраться до стены и разбить голову о гранитный монолит. Разбить и умереть, чтобы никогда больше не чувствовать такого. Он готов был грызть камни зубами, чтобы стены рухнули на него и похоронили – пусть и заживо. Неважно. Лишь бы навсегда. Лишь бы не страдать."
"Он не мог пошевелиться. Пытка продолжалась. Разговор – тоже.
– Ты права, Цирнея. Людей и фринов сюда никто не звал.
И дроглов тоже. Пусть выясняют отношения на своих планетах! Может, настало время указать им? Впрочем, подумаем обо всем этом чуть позже. Выпей, Цирнея! Не каждый день люди сами приходят в наши владения... Выпей сок его тела!
Вебер напрягся, постарался сжаться в комок, в маленькую незаметную точку, чувствуя, что сейчас станет еще больнее. Не ошибся и вновь зашелся в крике. Кажется, на этот раз ведьма отпустила его гораздо быстрее. Или, когда орешь, время бежит с другой скоростью?
– Больше не могу, Хорхолла, – призналась «тень».
– В крови слишком много ненависти, и его собственной, и ненависти фринов, впущенной их слугами. Не могу, я уже опьянела.
– Ха-ха-ха! Ты?! Опьянела?! Первый раз слышу и не могу поверить! Ты ли это, Цирнея?! Ты ли это, гроза любого чужака, неосторожно вышедшего прогуляться на болота, будь то человек или дрогл?!
– Не могу! – Веберу, метавшемуся в полубреду на горячих камнях, показалось, что в щебетании засквозило раздражение. – Попробуй сама!
– Ну а ты, Меланья? – Старшая из ведьм уступила «сосуд» младшей, сделавшей самую трудную часть работы, уничтожившей слуг фринов.
– Меланья! Меланья?!
Черная тень скользнула в сторону от человека, слилась с другой тенью.
– Не трогай, – пробормотала Цирнея. – Грезит она, разве не видишь? Говорю же тебе, в соке человека очень много ненависти! Пьянит... Хочется ненадолго покинуть мир, вспомнить о светлых покоях Мафея.
– Эх, молодость, молодость...
