– Но это что! А вот в Южном Кресте есть еще Акрукс! Это голубая звезда. Она, конечно, не в вершине креста, а в основании, и потому расположена на удалении трехсот двадцати световых лет. Но если немного постараться, то мы сможем пройти и через ее корону, и тогда медаль за...
– Штурман! – вяло оборвал Соболевский. Он думал о другом. – Отставить треп, береги силы! Внимание, экипаж! Мы выходим из короны Гакрукса. Как состояние, Кочеванов?
– Спасибо туристическому агентству! Экскурсия запомнилась, но больше таких радостей не надо.
Я слишком стар, чтобы..."
"– Цветков?
– Нормально, командир. Тошнит малость, но, уверен, это сейчас пройдет.
– Понял! Зорин?
– Я с вами, командир! Не могу сказать, что полностью, но на три четверти здесь, точно.
– Это как? – не удержался штурман. – Зорька! Ты пасешься на лугу или торчишь в стойле? Нельзя быть немножко беременным.
– Да пошел ты! – беззлобно ругнулся Никита. – Командир, все нормально. Просто у меня после такого аттракциона странное раздвоение личности. Вроде я тут, но часть осталась возле Гакрукса.
Ерунда в голове, не знаю, как объяснить толком...
– Ясно. Понимаю, Зорин. Берецкий?
– Все в порядке, командир. И я, и двигатели пока тут, в корме. На все сто процентов.
– Это радует, – ухмыльнулся командир «Москита» и посмотрел на дрогла. – Уарн?
– Алларф... – едва слышно ответил тот. – Алларф актанг. Иска тонга финн...
Наверное, от пережитых потрясений дрогл позабыл, что люди не понимают его языка, ответил по-своему. Но майор Соболевский все равно обрадовался: раз Уарн заговорил, значит, еще не все потеряно.
Есть надежда, что союзник придет в себя, справится с пережитыми шоком и болью.
Уарн уселся в кресле чуть ровнее, застонал, а потом что-то тихо, певуче забормотал на своем языке. Было понятно, что он ни к кому из людей не обращается, просто разговаривает сам с собой или читает вслух какие-то мантры. Спустя некоторое время уши чужака чуть распрямились, стали похожи на кожаные лопухи, даже вяло зашевелились.
– Ну вот и порядок, – с облегчением произнес Кирилл.
– Значит, немного сбили противника с толку, удрали из-под контроля систем фринов. Пусть теперь гадают: куда мы выскользнули из короны. Пусть ищут!
– Уарн, а что фрины сейчас? – вдруг спросил Кочеванов. – Раньше ты фиксировал волны, в смысле гравитационные волны, волны тяжести, которые испускали вражеские сканеры. А теперь?
– А теперь я ничего не чувствую, – печально ответил Уарн на языке людей. – Слишком много энергии пропало. Надо восстановить.
