И Кирилл поверил, что так будет правильней. Закрыл глаза, вспоминая... Теплый дождь, промочивший их обоих до нитки. Яркая радуга над мокрым лесом, когда они бежали, взявшись за руки, наполненные искрящейся радостью. Потом заскочили в дом, но не в душ – сбросили всю одежду и нырнули под одеяло в спальне, смеясь непонятно от чего. Жадные губы Кэт...
Что-то нежное и горячее вырвалось из груди – пульсирующим комком понеслось вдаль. А потом в ответ пришло другое. Обжигающее. Безумно-хмельное. Такое, от чего закружилась голова и помутился разум.
Кирилл без объяснений дрогла понял: это ответ Катрин.
И вдруг захотелось замереть и стоять так долго-долго, до бесконечности, забыв обо всем. Даже о приказе Кравца. Ни о чем не думать, только воспринимать чувства Катрин..."
"Нельзя... Кирилл усилием воли открыл глаза. Помедлил, ошалело глядя по сторонам, приходя в себя. Посмотрел на громаду «Москита» неподалеку от них. Потом бросил взгляд в темноту за пределами стартового поля – будто надеялся увидеть там мать своего будущего ребенка.
– Спасибо, Уарн! – пробормотал майор, когда сумел вновь сделать так, чтобы приказ штаба и долг перед людьми были сильнее их с Катрин волшебного мира. – Спасибо, тебе... брат. Пойдем...
В капсулу подъемника забрались молча. Так же молча выбрались из переходного шлюза, где опешили от неожиданности – командира радостным ревом встретил весь экипаж. Малыша дрогла чуть не затоптали, в первые мгновения не разобравшись, что Соболевский не один.
Майор сразу же остановил «неуклюжих бегемотов», познакомил всех со своим маленьким спутником, объяснил, почему дрогл отправляется вместе с ними в полет.
– Отлично! – Евгений Кочеванов смекнул, что на борту «Москита» появилась новая «жертва» для его шуток. – Команда, слушать самого главного штурмана! У нас прибавление в экипаже! К новичку относится нежно! На клотик за чаем не посылать! Ржавый запасной якорь с напильником не вручать! Уши по уставу не стричь!
– А смеяться при слове «лопата», – проворчал Соболевский, входя в привычную роль строгого командира, которому положено следить за порядком на судне.
И тут он несколько раз втянул носом воздух, подозрительно посмотрел на своих. – А что это от вас так пахнет одеколоном, други?
– Это цветочек! – быстро отозвался Кочеванов, отходя в сторонку и стараясь не открывать рот широко. – Весна, командир! Цветочек благоухает...
– Капитан Кочеванов! – Соболевский обратился к штурману официально.
