Когда я перевела взгляд на эльфа, то из уголка его губ текла тонкая алая струйка, а глаза сузились и буквально испепеляли изумрудным пламенем.
– Смотрю, кое-кто решил показать характер? – Ехидства в этой фразе было столько, что меня невольно передернуло.
– Мара, ты что творишь?! – О, кажется, братик очухался.
– Твоя сестра только что дала мне повод, – задумчиво проговорил новый учитель. – Иди сюда, девочка, и я научу тебя, как принято относиться к наставникам у эльфов.
А вот и страх очнулся, когда не надо… От слов Лиама по коже промаршировало дружное стадо мурашек.
«Каа’Лим, ты мне, кажется, нужен…» – решила я воззвать к чувству долга своего нерадивого охранника.
«Ну нет, дорогуша, учись отвечать за свои поступки. И потом, ушастый поклялся, что ломать вам ничего не будет, по крайней мере, нарочно. Так что, милая моя, удачи, а у меня тут сардельки стынут». Вот таков был ответ. И что, скажите мне, священного в этих наглых котах?
– Возьми меч, Мара, и давай решим, стоящий я учитель или нет, – ровным голосом проговорил Лиамиэль, протягивая мне эльфийский клинок.
Дрожащими руками я приняла протянутое оружие, а через какое-то мгновение мы с ним разлетелись в разные стороны. Я даже не успела заметить, как перемещается эльф, но от этого столкновение с ним не показалось мне менее реальным. Кое-как встав на дрожащих ногах, я было попыталась поднять клинок вновь и опять отлетела в противоположную сторону.
– Наставник, хватит, прошу.
Конечно, это был Ким, и его «прошу» опять разожгло пламя, которое втянуло меня в эту историю.
На тот момент казалось, что просить кого-либо, тем более о пощаде, – это низко и недостойно. И вновь мне удалось встать, но на этот раз все вокруг меня странным образом замедлилось. Каждое движение брата было таким, будто он находился в какой-то тягучей массе, Лиамиэль двигался чуть быстрее, но недостаточно быстро, чтобы я могла пропустить его выпад. Когда он уже выбросил руку для удара, я всего лишь немного ушла в сторону, и эльф по инерции пролетел мимо меня.
Развернувшись на пятках, я прыгнула ему на спину и, забыв про меч, применила удушающий прием (где я только его узнала, не имею не малейшего понятия)… Готова поклясться, я слышала, как кровь Лиама бежит по венам, как бьется сердце, и это возбуждало, будто я прикоснулась к самой жизни, заключенной в теле Лиамиэля. Где-то на кончике языка чувствовала притягательный вкус этой самой жизни, будто бы готовилась к тому, чтобы испить ее.
