Осознать, что опасности он не представляет и может быть другом мне. Что было в этом – притворство или знак доброй воли и расположения?
Несмотря на то что, ощущая его так близко, я невольно расслабилась, где-то на задворках сознания билась мысль: не все так просто! Стоило нашим рукам разомкнуться, как невнятное чувство тревоги и беспокойства нахлынуло вновь. Толком не успев понять, что же только что со мной произошло, я, поклонившись Оберону, как того требовал этикет, направилась к Дрэю, который все это время должен был ждать меня у северной стены зала приемов.
Но чем ближе я к ней подходила, тем явственней понимала, что его тут нет. Для верности я даже прошлась вдоль нее. Дракона нигде не было, и я уже было решила проверить весь периметр, как моего плеча легко коснулась чья-то рука.
Она вошла в зал приемов, когда награждение участников уже закончилось. Все ее тело била ощутимая дрожь, а горло перехватило болезненным спазмом, стоило почувствовать запах разгоряченных танцами тел. В голове неприятно шумело, кто бы знал, с каким трудом ей приходилось сейчас концентрировать свое внимание на происходящем.
Ее осанка была образцом для девушек благородных кровей, но как бы ей сейчас хотелось свернуться маленьким тугим комочком и заскулить от той боли и жажды, что она сейчас испытывала.
Фрида продолжала свое движение вдоль стен зала приемов, мало понимая, зачем она тут находится. На уровне рефлексов она выхватывала особенно сильные эмоции, исходящие от присутствующих вокруг существ.
Но этого было мало! Боги, как же ей было мало! Все равно что изнывающему от жажды человеку собирать испарину, которая скопилась на запотевших поутру оконных стеклах.
Он заметил ее сразу. Да и как было не заметить? Ведь она всегда была солнечной девочкой. Его солнечная принцесса, которую отняла у него некогда любимая сестра. Как она могла так поступить с его чувствами? Как? Сама везде шлялась с драконом, который репутацию, судя по тому, что рассказывала Фрида, имел ту еще! Но ей можно, а он не имеет права.
Ким с замиранием сердца провожал взглядом любимую женщину, невольно подмечая малейшие изменения в ней. Кажется, его девочка похудела и имела вид весьма болезненный. Быть может, она переживает их разлуку так же, как и он? Конечно! Почему же еще ее глаза выглядят красными и припухшими, словно она проплакала не одну ночь!
Он разрывался между желанием подойти к ней и пониманием того, на что теперь способна та, которую он некогда называл сестрой.
