«Мы приехали к себе и проинспектируем, как вы тут у нас гостили, пока нас не было».
Мужчина подошел ближе к Тарию и вновь заговорил, и слова его эхом разносились по помещению.
– Нам приятно, что сегодня нас встречают не только преподаватели, но и студенты. Считаю встречу состоявшейся, – просто сказал он, а к двери тем временем потянулась шеренга тех, кто с облегчением воспринял эту новость и решил непременно воспользоваться предоставленной возможностью сбежать отсюда, прихватив всю свою радость от встречи с собой. Меня упрашивать тоже не пришлось.
Схватив дракона за руку, я пошла на таран, пробивая нам двоим дорогу к выходу. Хватит с меня на сегодня впечатлений! И что бы кто ни сказал, а я тут ни на минуту больше не останусь! Да что же эти эльфы тащатся, как клячи?!
– А ну, расступись, – рыкнула я, немилосердно толкая какого-то неспешно шествующего к выходу эльфа.
– Ты хотя бы сам понимаешь, что сейчас говоришь нам? – на гране слышимости спросил Оберон.
Он был в ярости, нет, даже не так, он был в бешенстве, и не только он.
Одиннадцать демонов, что сейчас находились вместе с ним в кабинете ректора МАМ, разделяли его эмоции. Их наследник, надежда, был взращен среди людей! И на это он еще смог бы закрыть глаза. Но какое отношение к наследнице было в МАМ? Такое оскорбление не прощают! В былые времена за одну мысль о подобном демоны истребили бы весь народ, позволивший себе подобное. Но что им делать сейчас? Простить незнание? Прощение – это чувство, на которое никто из них не был способен.
– Это необходимость, – коротко сказал Тарий, держась с большим достоинством среди этих существ.
– Я не знал, как еще могу ее защитить.
Оберон недолго подумал над словами Тария и, как это было ни печально признавать, принял их. В конце концов, наследница жива, и только это является залогом жизни тех, кто сейчас находится в стенах МАМ.
– Я желаю поговорить с Серебром.
– Я уже послал за ней, – ответил Тарий, с трудом сдерживая вздох облегчения.
Дрэй как раз проводил меня до двери в мою комнату и уже минут пятнадцать собирался пойти к себе, но прощальный поцелуй завершить никак не удавалось.
Как же сильно мне хотелось, чтобы он не уходил. Все, о чем я могла думать, так это о том, что однажды ему не придется это делать… Как же мне этого хотелось, и как же сильно эта мысль пугала меня…
– Еще немного, и я уже точно никуда не уйду, – хрипло выдохнул он мне в шею.
– А может, и не надо никуда уходить? – осторожно сказала я, а он отстранился от меня и заглянул в глаза.
